После прихода пополнения из Швеции в Киркенесе возникла норвежская комендатура на первом этаже дома Володарского. В отличие от нашего коменданта, бывшего верховной властью в «Восточном Финнмарке» (параллельно с Далем, но в чем-то важнее его), норвежский комендант был просто старший офицер гарнизона на данной территории - конкретно говоря, командир полуроты. Это был очень славный капитан Карлсен, а при нем был переводчик, тоже очень симпатичный и дельный, коммунист Сельнес; позже был ему придан еще военный юрист, молодой и ехидный человек по фамилии Анденес.
Сельнес был по образованию русист; по его словам, он защитил диссертацию о правилах ударения в русском языке, чем я был немало удивлен; я-то был убежден, что, независимо от того, что могло быть в древнерусском, в современном языке нет никаких правил ударения, а есть только закрепленное обычаем словоупотребление. Сельнес сказал мне, что я не прав, но сам продолжал делать в русских ударениях ошибки. Практически ему никогда не приходилось до сих пор применять свои знания: после университета началась война и подпольная работа, затем бегство в Швецию. Политических вопросов мы с ним не обсуждали, но как-то раз он обратился ко мне: «ты как коммунист» - и я сказал ему, что я вовсе не коммунист.
Я встретил Сельнеса в 1970 г., он тогда преподавал в университете в Осло. Я спросил его, не подействовала ли на его убеждения «секретная» речь Хрущева (широко публиковавшаяся во всех зарубежных газетах). Он ответил:
- Вся моя жизнь прошла с этими убеждениями, теперь поздно их менять.
Значительная часть возникавших местных осложнений шла теперь мимо меня - по мере возможности с ними теперь разбиралась норвежская полиция, при надобности обращаясь к нам через Сельнеса. Но в целом ни норвежская комендатура, ни мнимое мое подчинение Янкелевичу не повлияли на характер моей жизни и работы.
Свободное копирование
