Перед Новым годом через новую шведскую границу за поселком Сванвик перешло еще до батальона норвежцев. Они проходили военную подготовку в Швеции - в первую половину войны Швеция подыгрывала Германии, но в 1944 г. пора было уже выразить дружеское отношение к союзникам. Потому и была разрешена подготовка на шведской территории этого батальона - но для поддержания видимости своего нейтралитета шведское правительство делало вид, что готовятся только полицейские части для освобождения Норвегии - и солдаты были не в английской форме, а в какой-то синевато-зеленой якобы полицейской.
Примерно в феврале к нам прибыли двое работников разведки армии, подчиненные Полякова, молодой подполковник Янкелевич и с ним один незаметный майор. Я не запомнил его фамилию и не помню, чтобы он чем бы то ни было занимался.
Янкелевич объявил мне, что я зачислен переводчиком в разведотдел и что отныне я буду находиться в его подчинении. Я был наконец поставлен на довольствие, сделалось возможным писать домой и получать письма (от случая к случаю); но Янкелевич был настолько разумен, что почти не вмешивался в мою работу и не требовал с меня никаких отчетов о ней. В чем, собственно, заключались его функции, мне было не ясно: норвежская воинская часть числилась в непосредственном подчинении 14-й армии, и вести против нее разведку было как-то странно, а с немцами мы давно потеряли контакт. Не имел Янкелевич и никакой агентуры среди норвежцев - сам же не знал никакого иностранного языка, кроме китайского (когда-то учился на китаиста), и не мог общаться ни с каким норвежцем, кроме как через меня, а меня он к своей деятельности не привлекал. Часто бывал в штабе дивизии.
Месяца через два или около того Янкелевич как-то вызвал меня и с большой таинственностью повез на дивизионной машине куда-то вглубь «нашей» норвежской территории. Привез к какой-то будочке в чистом поле, оставшейся от немцев. В будочке находился наш связист; на столе стояла какая-то аппаратура и лежали наушники и большая чистая конторская тетрадь. Янкелевич объяснил мне, что удалось подключиться к норвежской телефонной сети, и предложил мне начать подслушивание, а все услышанное записывать в книгу.
Я надел наушники и вскоре услышал телефонный разговор. Я стал записывать его перевод в книгу, слово в слово.
- Ингрид, это ты? Здравствуй, как там дела? Хорошо? Слушай, там у меня на второй полке справа стоит большая банка брусничного варенья. Да, справа, с краю. Пожалуйста, принеси ее с собой к Хансенам.
- Хорошо, принесу.
Я записал это в книгу и передал Янкелевичу. Он нервно начал читать, потом дал мне знак идти за ним, молча вышел и увез меня обратно в комендатуру. Больше об этой акции я ничего не слышал.
Вскоре после этого Янкелевич организовал в комендатуре радиостанцию. Там работала симпатичная молодая связистка, потом оказавшаяся женой Янкелевича. Ближе к осени там появилась еще одна симпатичная женщина, по специальности парикмахерша. Много лет спустя, когда Лукин-Григэ пришел ко мне в гости в Ленинграде с женой, я узнал в ней неизвестную с радиостанции.
Больше никаких моих отношений с Янкелевичем - кроме одного случая, о котором я расскажу позже, - я что-то не припомню. С его майором тем более я не имел никаких отношений.
Свободное копирование
