Бои продолжались; наши войска переправились через Патсойоки выше взорванного моста, южнее, в обход Киркенеса. Там был сделан (или туда передвинут) наплавной мост. Тогда я этого не знал. Оттуда наши части двинулись на Лангфьорд. Там высокие берега, и сам фьорд очень узкий, не шире 200-400 метров. Переправляться было трудно. Помогали, как уже мне было рассказано, местные жители. Оттуда войска дальше пошли на запад. По ночам мы видели всполохи выстрелов в той стороне, звуки до нас не долетали.
Я отшагал десять километров и пришел в маленький поселок - не больше двух десятков домов. Все целы. Крашены в темнобордовый и желтый цвет, обычные для Норвегии белые наличники окон, - не разбитых. Все пусто. Тут я встретил наших солдат. Они задержали меня и спросили, кто я и куда иду.
Меня привели к командиру взвода, который составлял гарнизон Бьерневатна. Это был маленький крепыш, татарин, лейтенант Бахтеев. Он был человек, заслуживающий всяческого уважения: не говоря о том, что он один со взводом не дал разрушить поселок, но, мало того: надо сказать, что при нем там был полный порядок. Только после ухода его взвода начались безобразия.
Бахтеев был человек простой, но дельный. Я сказал ему, что разыскиваю местное население. Он сообщил, что они в шахте. Конец узкоколейки въезжал прямо внутрь горы. Дальше был пологий скат по штреку, который вел в забой. Кроме этого «туннеля», ниже его в скале были выдолблены еще два. В одном находился склад эрзац-рома, в другом - динамит, который должен был взорвать весь рудник.
Я пошел по узкоколейке внутрь пещеры и там увидел картину, похожую на ту, что была в скале над Киркенесом. Порядка здесь, правда, было побольше: аккуратные нары, проходы; развешенные одеяла отделяли семейные углы. Один из отсеков туннеля (длиной он был километра полтора) был отведен под родильный дом, где верховодила медицинская сестра - именно здесь она приняла на свет несколько младенцев. За одним из одеял пищал новорожденный. Бегали дети. Женщины занимались хозяйством. Какая-то рьяная девица сразу ко мне рванулась, услышав, что я гопорю по-норвежски, и стала со мной разговаривать, стреляя глазами. Я расспросил, как они сюда попали.
Выяснилось, что, когда немцы приняли решение об эвакуации Киркенеса, то объявили местному населению, что все должны уйти вместе с ними, иначе им грозит гибель от большевиков. Тем не менее, местное население в большинстве отказалось уходить. Немцам было не до того, чтобы гнать перед собой население города, хотя его и было-то не так много.
Район и в мирное время имел жителей тысяч двенадцать-пятнадцать, не больше, но и столько народу гнать было хлопотно: машин для них, конечно, не было, и шли бы они медленно, и кормить их всех было бы надо. Поэтому немецкое командование угнало тысячи полторы людей и не очень настаивало, чтобы остальные шли, но сжигали все жилье и продовольствие, [Немцы не только сжигали все продовольственные склады, но и угнали у норвежцев скот. Далеко его гнaть было трудно, и где-то поодаль они его перестреляли Об этом я услышал только после войны] довольно спокойно смотрело на то, как большинство норвежцев (тысяч до семи) собрали все, что могли унести (так как о том, что все дома будут взорваны, было объявлено), и забрались в пещеры и шахты Киркенеса и Бъерневатна и по лесным углам. Все оборудование для жизни в шахтах они строили на глазах у немцев. На что рассчитывали норвежцы - не ясно, потому что, казалось бы. они должны были сообразить, что и шахты взорвут. Действительно, выяснилось, что в Бъерневатне под жилой туннель, как я уже упоминал, была заложена гигантская масса взрывчатки.
История с предполагавшимся взрывом неясна; до сих пор об этом ходят разные легенды. [Одна из них была впоследствии обыграна в фильме И. Масленникова «Под каменным небом». Фильм дурацкий, сплошная «развесистая клюква». Мы смотрели его с генералом В. И. Щербаковым без всякого удовольствия.] Я сам слышал от Бахтеева и от норвежцев, как это, по их сведениям, происходило. По одному из рассказов, немецкий офицер, который должен был поджечь бикфордов шнур, не сделал этого. Просто воспользовался суматохой и ушел со своей группой солдат. Это делает честь человеческой природе, но так ли было дело, я точно не знаю. Вслед за ним сразу явился Бахтеев со своим взводом. Однако слух о готовящемся взрыве дошел до норвежцев раньше. Один из них, Хуго Йенсен, прибежал к нам за помощью, и наше командование направило туда Бахтеева с разведвзводом, и он отбил немецкую группу. Мне кажется вероятным, что к приходу Бахтеева немцы уже удирали полным ходом и, увидев или услышав русских, оставили в покое дома Бьерневатна. Кто предотвратил взрыв, я достоверно не знаю.
Но идея взорвать шахту с людьми действительно была - это так. Месяца два спустя норвежцы, у которых тогда еще сохранились радиоприемники (мы их отобрали на 1 мая 1945 г.), слышали сообщение радио Осло, контролировавшегося немцами, о том. что русские, ворвавшись в Киркенес, будто бы взорвали рудники, где пряталось мирное население. Был назван ряд фамилий «погибших» из числа тех, кто действительно был в руднике. В той обстановке эта немецкая передача была прекрасной пропагандой в нашу пользу.
До ухода Бахтеева не было набегов на склад рома и не было никаких жалоб на наших солдат в этом районе.
Принимали нас норвежцы изумительно. Ни объятии, ни поцелуев, конечно, не было - это у норвежцев не принято. Тем не менее отношение к нам было самое лучшее. Ребята из «Красного Креста», проезжая мимо комендатуры, даже пели наш авиационный марш:
«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…* и другие советские песни.
Свободное копирование
