Утром я вспомнил, что должен писать донесение. Приказано ведь было - каждый день сообщать о политико-моральном состоянии местного населения. Между тем, местного населения, кроме тех, что сидели в пещерах и вряд ли могли сообщить что-нибудь дельное, не было. Я обратился к моим друзьям из «Красного Креста», и они сказали мне, что большая часть населения находится в Бьёрневатне. Это был горняцкий поселок в 10-12 км от Киркенеса.
Там, где кончалась скала и еще не начиналось море, был перешеек, соединявший полуостров Киркенес с шедшей мимо шоссейной дорогой. Здесь и была куча подожженного хлеба и здесь же невдалеке стоял вагончик узкоколейки. Был тут и паровозик, но все это бездействовало. Узкоколейка эта и грунтовая дорога вдоль нее вели в Бьёрневатн. Машин, ни наших, ни норвежских, нигде не было, и я пошел пешком.
Дорога вела через лес и дальше плоскогорьем. Обычная норвежская дорога, с неотесанными глыбами вертикально поставленных камней на поворотах. Всюду опять валялись обрывки разноцветных немецких проводов. Кое-где тряпье от разорванных мундиров. Трупы убрали, но от разорванных на части людей всегда остается такое тряпье. Наша похоронная команда действовала исправно. Кое-где были фанерные обелиски с именами павших, написанными химическим карандашом (…И мрамор лейтенантов, фанерный обелиск…). Все наши были зарыты в братских могилах, но и немцы не оставлены. Самая большая братская могила наших находилась в стороне, под аэродромом Хейбуктмуэн - по-нашему, коротко Хебуктен, [Крестным отцом аэродрома был я, как о том рассказано выше. Предвидя затруднения, я при переводе иной раз сокращал слишком длинные названия, но так, чтобы жители поняли, о чем их спрашивают. Аэродром назывался Хeбугтмуэн или Хёйбуктмуэн, буквально - «нагорный луг в Высокой бухте». Я превратил его в «аэродром xебуктен», т. е. «аэродром Высокой бухты», и норвежцы, и самом деле, довольно легко понимали, о чем речь.] где раньше хоронили наших пленных.
Свободное копирование
