Вот из-за этой исключительной роли евреев в составе русской интеллигенции второй четверти XX века и оказывалось, что переводчики, «инструкторы-литераторы», - да и не только они, а и инженеры, артиллеристы, иной раз летчики-испытатели (Галлай), подводники (Герой Советского Союза Фисанович); да и множество жен молодых уцелевших русских интеллигентов и множество мужей уцелевших русских интеллигенток - были формально евреями и еврейками. Партийцы Питерский и Гольденберг не делали разницы между мной, Розановым - и Клейнерманом, Портновой; впоследствии сменивший Питерского Суомалайнен делал разницу, с одной стороны, между и мной и Клейнерманом, с другой - Рантой, Шаллоевым и прочими финнами и карелами. А карел и Сын карельского мужика П.В.Самойлов не выносил финнов, зато легко дружил и с русскими, и с еврейскими интеллигентами.
Все было не так, как рисовала, рисует и будет рисовать пропаганда. Уж я-то, три года занимаясь пропагандой, хорошо это знаю.
Один пленный мне рассказывал:
- Геббельс умер и попал в рай. Ну, арфы, белые балахоны, славословия. Он подходит к краешку рая и смотрит вниз. Там Гитлер, Геринг с девицами пьют вино, поют песни.
- А это что?
- Это ад.
- Нельзя ли мне туда?
- Куда? В ад? Пожалуйста.
Отправляют Геббельса в ад, там его на вилы - и на сковородку.
- Позвольте! Но я же видел совсем другое!
- Нет у нас ничего другого! Тут же ад!
- Да, но я… за столом… Гитлер, Геринг… девицы…
- Ах это! Так это же пропаганда! (Ach das! Das war ja Propaganda!).
Это отступление в моих мемуарах - не лишнее: пропаганда классовой борьбы с конца войны стала в СССР явно беспредметной и бессмысленной, но всякая диктатура возможна только путем натравливания на «врагов народа»: классовая травля должна была неизбежно смениться травлей национальной; идейно близкий Сталину Гитлер подал ему хороший пример, а почва была хорошо подготовлена - парадоксальным образом - немецкой пропагандой; а если вдуматься, то это логично.
Но вернемся к моим воспоминаниям.
Свободное копирование
