Мне жизнь в посольстве ничего не стоила. Я получил в турецких лирах мое прошедшее жалование с июня, так что у меня были кое-какие деньги, но нужно было найти работу.
Ноги у меня прошли, и чувствовал себя великолепно. Я шел по Пера, когда ко мне подошел ротмистр, очень высокий, сильно сложенный, с белокурыми волосами и длинными усами.
— Вы Волков?
— Да, господин ротмистр, — сказал я удивленно.
— Мне вас кто-то указал. Я Муромцев. Я вам родственник.
Мне стало очень неудобно. Двоюродный дядя моего деда Волкова поссорился со своим сыном и оставил семейное имение Муромцевых, Баловнево Рязанской губернии, моему деду, и сделал его майоратом с условием, чтобы он прибавил имя Муромцева. Этот Муромцев был его внук. Я не знал, что сказать. Теперь это, конечно, было все равно, и все же мне было неловко. Но он был мил и пригласил меня в кофейную. Баловнева он никогда не видал, но оказалось, что у Муромцева были другие большие имения, которые перешли этому внуку. За кофием он мне сказал, что устроился тут у американцев в УМСА. Я его спросил, кто из американцев тут был. Оказалось, что во главе отдела — мой бывший московский начальник.
Я к нему пошел, и он сразу предложил мне место — не в Константинополе, а переводчиком на американском миноносце.
— На какой язык я должен переводить?
— На французский.
— А что американский миноносец имеет с французами?
Оказалась странная история. Все союзники держали военные суда в Средиземном море. Они все имели определенные базы, но постоянно навещали другие порты. Французы стояли в Сирии, англичане в Палестине, греки в Смирне и т.д. Кроме как с англичанами, американцы ни с кем не могли сообщаться. Греки и турки говорили по-французски.
Скоро выяснилось, что все союзники огрызались друг на друга. Были постоянные ссоры, и оказалось, я должен был их как-то умирять.
Мы сразу же пошли в Смирну, оттуда в Родос, Александрию, Хайфу, Яффу, Порт Саид, Кандию, Пирей. Это было очень интересно. На возвратном пути я попросил через офицера, с которым я подружился, зайти на Лемнос.
Лагеря я не видал, но видел в порту и на берегу сотни сидящих изможденных оборванных солдат. Плачевное их было положение, меня это потрясло.
Вернулись в Константинополь, я передал мое впечатление Петру для Врангеля. Через два дня мы опять ушли в Смирну. Там был слышен грохот артиллерии, порт набит греческими солдатами, и говорили, что турки в нескольких верстах. Началась эвакуация, но мы ушли в Родос и Мессину.
За эти переходы мне удалось посмотреть многие замечательные места, например, храм Дианы в Эфесе, мавзолей Мосула, пирамиды. Американские офицеры проводили больше времени в поездках по суше, осматривая достопримечательности, чем на своих кораблях. У них было какое-то странное представление об истории. Понятие времени для них совершенно не существовало. Немногие имена исторических фигур, которые они знали, в их восприятии как бы жили в одно и то же время. Юлий Цезарь, Рамзес П, Ахилл и Ричард Львиное Сердце вместе с Елизаветой [ Английской жили более или менее одновременно, определенно только, что до Американской революции.
Мы вернулись в Константинополь и спустили якорь в Босфоре.
Абсолютно ничего не зная о навигации, я заметил одному офицеру, что они выпустили слишком длинную цепь, потому что в Босфоре видно было сильное течение. Меня беспокоило, что миноносец разворачивало течением, и цель может запутаться в пропеллерах. Он совершенно верно сказал, что я ничего в корабельном деле не понимаю. На следующее утро так и случилось, они сняться с якоря не смогли, пустили машины, чтобы выпрямиться, раздался невероятный треск и потеряли пропеллер. Этим кончились на время наши путешествия, и я был разжалован.
Свободное копирование
