Ночь опять была темная, но очень теплая. Мы лежали на обратной стороне дюны, на еще теплом песке. Петр проходил вдоль линии, остановился и уселся. Как всегда, стал философствовать. Отчего-то разговор пошел о популярности, почему некоторые люди популярны, а другие нет. Одни, он говорил, не делали никаких усилий, чтобы быть любимыми, и, тем не менее, их все любили. Другие наоборот, были со всеми любезны, вели себя прекрасно, а их отчего-то не любили. Я вдруг понял, почему он поднял этот вопрос, хотя он никого не называл.
— Что ж, и очень хорошему человеку может чего-то не доставать, тем не менее такой человек может быть всеми уважаем.
— Да на чем это все основано?
— Трудно сказать, но думаю, что человека искреннего всегда любят больше.
— Но что, если человек сдержанный или был воспитан очень строго, или у него комплекс неполноценности и он боится сделать ошибку, или просто скромный? — сказал Петр.
— Да все это возможно, но люди не разбираются и могут думать, что человек неискренний.
— Ты прекрасно знаешь, о ком мы говорим.
— Да, знаю, он очень хороший человек, но мне с ним разговаривать трудно.
— Я тоже говорить с Сергеем не могу.
— Разве это важно — быть популярным?
— Может быть, не важно, но это помогает солдатам. Что они о нем думают?
— Говорят, что он никогда не ругается, в карты не играет, не пьет, не курит и за девками на таскается, значит, будто бы что-то скрывает. И ты и я знаем, что он просто так воспитан.
— Но, тем не менее, мы оба с ним говорить не можем.
— У меня ничего с ним общего нет, о чем...
— Ши... молчи... слушай...
— По звуку — кавалерия.
Петр поднял бинокль и стал смотреть в темноту.
— Вот, смотри... туда...
Я взял у него бинокль и посмотрел. Я был удивлен, что можно видеть так далеко во тьме.
— Это конный разъезд.
— Это я вижу, но чей?
Петр обошел дозоры, удостовериться, что не спят. Он, как видно, ожидал пешей разведки.
Свободное копирование
