В самолете Штутгарт — Лион — Марсель — Барселона, 6 декабря
Легкое похмелье... прошлой ночью волнение при отъезде из Германии, рискованная ситуация в самолете, прекрасные бары в Штутгарте... В самолете появляется Хэллет Джонсон, советник нашей дипломатической миссии в Стокгольме. Говорит, что я проспал целый час — с момента вылета из Штутгарта, и что это его первый полет, и что мы летим вслепую в облаках, и... У нас дозаправка в Лионе. Германская авиация контролирует здешний аэродром, хотя это и не оккупированная территория Франции. По одну сторону летного поля свалено большое количество разобранных французских самолетов, по другую — выстроились в ряд сто французских самолетов в отличном состоянии, некоторые из них французы ни разу не использовали в бою... Чиновник министерства иностранных дел с довольным видом смотрит на разбитые самолеты и усмехается: «Прекрасная Франция! И как мы ее разделали! Лет на триста, не меньше!..» Приближаясь к Барселоне, мы огибаем побережье, и вдруг по правому борту я вижу небольшую испанскую деревушку Льорет-де-Мар, под полуденным солнцем белые домики на фоне зеленых холмов. Как давно...
Позднее. Барселона. Фашизм принес сюда хаос и голод. Это уже не та счастливая Барселона, которую я знал раньше. На Пасео, на Рамблас, на Пласа-де-Каталунья движутся в молчании изможденные, голодные, несчастные лица. В отеле «Ритц», в который мы добираемся с аэровокзала на разбитом деревенском фургоне, потому что там нет бензина для машин, я встречаю пару моих знакомых.
«Боже, что здесь случилось? — спрашиваю я. — Я знаю, что гражданская война оставила тяжелый след, но это...»
«Здесь нет продуктов, — отвечают они. — Нет порядка, тюрьмы переполнены. Если бы мы рассказали тебе о грязи, тесноте, нехватке еды в них, ты бы нам не поверил. Но теперь никто не питается нормально. Мы просто поддерживаем свое существование».
Испанские чиновники продержали нас в аэропорту полдня, загнав всех в служебное помещение, хотя нас было всего несколько человек. Они тоже как парализованные, не способны ничего организовать. Старший офицер полиции руки не мыл неделю. Его больше всего интересуют наши деньги. Мы без конца пересчитываем перед ним нашу мелочь, купюры, дорожные чеки. Наконец, когда начинает темнеть, он нас отпускает.
Примерно через час после нашего прибытия из Штутгарта прилетает на немецком самолете Уолли. Ему есть что рассказать о том, как он покидал Германию. Его самолет из Берлина не полетел в Штутгарт, и он проделал этот путь на поезде, потеряв, таким образом, целый день. Из-за этого его выездная виза закончилась до того, как он покинул территорию Германии. Ни один чиновник в Штутгарте не мог взять на себя ответственность и выдать новую. Он должен был возвращаться в Берлин. Возвращение в Берлин означало, что все надо начинать заново: ждать новой выездной визы, ждать испанскую и португальскую визы, несколько месяцев ждать места в самолете или на пароходе, которые отправляются из Лиссабона в Америку. Он понимал, что его отъезд в Америку откладывается на неопределенный срок, возможно — до конца войны. В последнюю минуту тайная полиция наконец разрешила ему выехать.
Свободное копирование
