Берлин, 31 августа
Слег с гриппом. Когда вчера как раз перед началом бомбежки зашла горничная, я спросил: «Прилетят сегодня англичане?»
«Наверняка», — вздохнула она обреченно. Вся ее уверенность, как и уверенность пяти миллионов берлинцев в том, что столица защищена от нападения с воздуха, улетучилась.
«Зачем они это делают?» — спросила она.
«Потому что вы бомбите Лондон», — ответил я.
«Да, но мы наносим удары только по военным объектам, а англичане, они бьют по нашим домам».
Она представляла собой хороший продукт геббельсовской пропаганды.
«Может быть, вы тоже бомбите их дома», — сказал я.
«В наших газетах пишут, что нет», — возразила она. Она заявила, что немцы хотят мира, и хотела узнать, почему англичане не приняли мирное предложение Гитлера. Эта женщина из рабочей семьи. Ее муж рабочий, возможно, бывший коммунист или социалист. И все-таки она пала жертвой официальной пропаганды.
Англичане устроили прошедшей ночью хорошую атаку с бреющего полета, и даже германские официальные лица признали, что ущерб оказался значительнее, чем когда-либо прежде. Ко мне заходил один приятель и сообщил, что бомбы попали в заводы Сименса. Заголовок в сегодняшнем вечернем выпуске «Borsen Zeitung»: «АНГЛИЙСКИЕ ВОЗДУШНЫЕ БАНДИТЫ НАД БЕРЛИНОМ».
Я отклонил предложение министерства пропаганды ездить каждое утро после налетов вместе с другими корреспондентами в организованные экскурсии по городу для осмотра последствий. Я знаю, что немецкие военные власти не намерены показывать нам пораженные ударами военные объекты. Чтобы провести настоящую ревизию, надо несколько часов колесить по огромной территории Берлина.
В полночь я лежал в ванне и не слышал воя сирен. Узнал о налете, только когда загрохотали зенитки. Так как мой грипп все еще при мне, то лег спать, но среди ночи меня разбудили грохот и сотрясения от разрывов двух бомб где-то очень близко от нашего отеля.
Сегодня верховное командование официально сообщает, что прошедшей ночью отличная работа столичной противовоздушной обороны «помешала» британским летчикам сбросить бомбы и поэтому бомбы упали только за пределами города.
Это странно, потому что сегодня закрыт Тиргартен, а вечерние газеты признают, что в парке после ночного налета обнаружено несколько воронок от бомб. Вечером я поплелся в Дом радио делать юбилейную передачу. Военный цензор, вполне приличный парень, был удивлен противоречивыми сообщениями немцев об этой бомбежке.
«Мои инструкции таковы, что вы не можете противоречить сообщениям верховного командования», — сказал он.
«Но им противоречит немецкая пресса, — возразил я. — Я сам слышал, как бомбы падали в Тиргартене, и берлинские газеты это признают».
Он был честный игрок и дал мне почитать эти противоречащие друг другу отчеты.
Главным результатом недели непрерывных ночных бомбардировок стало великое разочарование людей и посеянное в их умах сомнение. Кто-то сказал мне: «Никогда больше не поверю тому, что они говорят. Если они врали про налеты в других районах Германии, как врут про Берлин, то там, должно быть, дела совсем плохи».
На самом деле английские бомбардировки не были так уж ужасны. Англичане задействовали слишком мало самолетов, пятнадцать — двадцать за ночь, и им приходилось слишком далеко летать, чтобы донести по-настоящему эффективный боезапас. Главный аспект — моральный, и англичане умно поступают, что делают это каждую ночь. Сегодня еще один налет начался прямо перед моим эфиром, но шоу было так себе.
Год назад началось «великое наступление» на Польшу. За этот год германское оружие достигло таких побед, равных которым не было в блестящей военной истории этой агрессивной милитаристской нации. И все же война еще не окончена и не выиграна. И именно на этом, если я хоть что-то понимаю, сосредоточены сейчас мысли немцев. Они страстно желают мира. И они хотят его до наступления зимы.
Свободное копирование
