Той же осенью 1933 года произошло совершенно неожиданное для нас событие - был арестован Мишин главный друг, Воля Харитонов. Его продержали под следствием три месяца - и выпустили, и он снова появился у нас, все такой же спокойный, с таким же ясным и понятным разговором.
Был он арестован по доносу одной студентки, Наташи Е., за которой он слегка ухаживал - дело не доходило далее катания на лодке по прудам «сада Дзержинского», что на углу Лопухинки (ныне ул. профессора Попова) на Аптекарском острове. Хотя Воля был беспартийным, но он обвинялся в протаскивании на лекциях каких-то антипартийных идей. Следствие свелось к дискуссии по истории социализма в России между Волей и следователем. Воля доказывал ему, что одна приписываемая ему идея принадлежит меньшевикам, а другая - эсерам, и что они логически и исторически несовместимы. Дискуссия эта, как ни странно, окончилась тем, что Волю выпустили, при этом обращение с ним в течение всех трех месяцев было в высшей степени корректное.
Такие скорые освобождения чаще всего обозначали, что освобожденный получил задание от ГПУ, но иногда - особенно в те ранние годы, а изредка бывало и позже, - они ничего зловещего не обозначали, и окружающие напрасно шарахались от подозрительного счастливчика (так было, например, впоследствии с Ольгой Берггольц). Но Воля был человек кристальной чистоты, подозревать его было невозможно, да и в последующем не было ничего, что могло бы его компрометировать. Зато у нас сложилось впечатление, что порядки в ГПУ стали более соответствующими человеческим представлениям о законности - в это хотелось верить, и мы верили, хотя совсем недавно прошла «золотая лихорадка» (описанная М.Булгаковым в «Мастере и Маргарите») и процессы вредителей, в липовом характере которых мало кто из беспартийной интеллигенции сомневался.
Свободное копирование
