2 июля 2011 г. / Полвека назад застрелился Хемингуэй
В 60-е фотографии писателей часто висели в полуинтеллигентских домах и гуманитарных общагах: Экзюпери в лётчицкой пилотке, Пастернак в полосатой пижаме, Мисима с катаной, Набоков с бабочками, Пруст и Джойс, но число их портретов несравнимо с тиражами бородача Папы Хэма. Харизматичного охотника и рыбака, равно похожего и на бунтаря Фиделя, и на таёжного русского мужика.
Ну да, «писатель для мальчиков», которого лучше всего прочитать сразу после Марка Твена. Одновременно с Толстым и Флобером, чтобы в полной мере оценить любовную сцену в «По ком звонит колокол», где «земля под ними качнулась и поплыла», – в сравнении с теми, когда барин Нехлюдов подхватывает Катюшу Маслову, а дальше идёт описание ломающей лёд реки, и как колесит по городу карета с мадам Бовари и её любовником. И потом уже отдать должное телеграфному стилю, диалогам–«айсбергам» на чём учились все наши писатели второй половины ХХ века, от Казакова и Аксёнова до Искандера и Шукшина...
Понятно, что «при-Нобелем» Хемингуэя сделали не за «Старика и море», а «по совокупности», но даже если бы он написал только «Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера», его имя уже вошло бы в мировую антологию рассказа.
Финал собственной жизни Папа Хэм тоже дописал до конца, так что итальянская двустволка, которую он последний раз зарядил полвека назад ранним утром 2-го июля, с тех пор называется Hemingway...
ЗЫ:
Сегодня у моей дочери на столе под стеклом – цветной портрет Павича. А вот как выглядят Дэн Браун и Мураками, я вообще не знаю.
Свободное копирование
