11 мая 2008 г. / Дурацкая история любви
Любовь началась как производственная: секретарша редакции шепнула Виталику, что на него положили глаз, а он как раз был абсолютно свободен и мимо не прошёл. Он был "первое перо", пять лет работал в штате, а она – практикантка журфака и писала книжные обзоры под псевдонимом "Е.К." Высокая, стройная, с роскошными еврейскими волосами и крепкими ягодицами в фирменных американских джинсах.
Они выкурили по сигарете, сидя на подоконнике черновой лестницы, час погуляли по пустой "Олимпийской" Москве и оказались у Виталика дома...
Три дня они не вылезали из постели (он взял отгулы, соврал родителям, что на неделю уехал в командировку, и отключил телефон). Виталику нравилось в Еке всё: как сразу же, не ломаясь "для приличия", отдалась и легко осталась на ночь и ещё на две, и что они были оба равно горячи и ненасытны. Озадачивало только, что Ека – явная московская домашняя девушка – все эти дни никому не звонила.
Они завтракали утром на кухне, когда Ека спросила, какой нынче день. И – "Четверг? Чёрт, у меня же послезавтра свадьба!" – стремительно собралась.
Виталик шутку оценил – сказал в дверях, целуя в щёку: "Приходи, когда медовый месяц кончится!"
В редакции Ека больше не появилась, а два месяца спустя – позвонила Виталику домой, спросила: "Вспоминал?.. Соскучился?" – и зашла, поблескивая новым обручальным кольцом.
Виталик слушал Еку и не верил. Что вот был же у неё школьный товарищ Дима, безнадёжно влюблённый, в восьмом классе сказавший ей: всё равно однажды станешь моей женой! – и да: через семь лет, прожитых бурно и мимолётно, вдруг обнаружила пустоту рядом и подумала: почему бы и нет? Единственное, что смущало её в Диме, его профессия – не творческая, банальная – повар в ресторане "Пекин". Но теперь это без разницы, и Диме она изменять не будет, только вот ребёнок, которого она носит, скорее всего – Виталика...
Через шесть лет Ека с мужем и дочерью улетели в Израиль, и настоял на этом Дима – его родственники жили в Туле и Саратове, а родная тётя Еки – в Иерусалиме и всё замечательно устроила. Накануне отлёта Ека с дочерью и Виталик посидели в кафе на Чистых прудах, и он с досадой обнаружил, что девчушка – вылитая его мать на детских фотографиях.
А ещё через пять лет Ека окликнула Виталика на Монмартре – у него в Париже вышла книжка, а Ека прибыла сюда по делам своей фирмы. Оказалось, что они с Димой развелись: начать свое дело в Израиле не вышло, перебрался в Штаты и там у него вдруг всё раскрутилось – владеет двумя ресторанами в Лос-Анджелесе...
Они поужинали в знаменитом "Куполе", а потом на выходные сняли уютный одноместный номер. Когда в Москве жена Виталика нашла в кармане его пальто визитную карточку гостиницы на бульваре Распай, она удивилась, но никаких вопросов не задала – их семейные отношения были вполне крепки и доверительны.
Позапрошлой зимой в домашнем телефоне Виталия Сергеевича раздался незнакомый голос: "Здравствуйте, это Юля! Мама сказала, что вы мне непременно поможете..."
Дочь Еки – совсем взрослая – привезла в Москву урну с прахом папы Димы, разбившегося в Америке на скоростном шоссе, и занималась его завещанием.
Замуровав белую фаянсовую вазу в стену Донского монастыря (Виталий Сергеевич, хороня умершую от рака жену, заранее купил там ещё две ниши), они с Юлей устроили скромные поминки в том самом кафе на Чистых прудах, где давным-давно увиделись в первый и последний раз. И у него увлажнились глаза, когда заметил, сколь же похожа Юля на его покойную мать.
А месяц назад Виталий Сергеевич получил от Юли коротенькое письмо по мейлу:
"Отец, приезжай на Рождество в Иерусалим – к тому времени я намерена сделать тебя дедушкой. Мама со своим мужем Абдурахманом тоже прилетит из Сиднея".
Свободное копирование
