29 августа 2007 г.
Из Лос-Анджелеса пришло сообщение о смерти Петра Вегина (умер 10-го). Версии кончины странные и те рознятся – по одной умер прямо на улице, подавившись гамбургером, по другой – угорел в домашнем пожаре. Совершенно неясно, где была в это время его взрослая дочь Катя, с которой он уехал и вместе с которой жил.
Сегодня попытался выудить из своей памяти хоть одно стихотворение Петра Вегина – одно и вспомнил. (Впрочем, это проблема моей головы, где графоманских стихов живет куда больше, чем гениальных.) Однако же имел Вегин в 70-80-х годах и популярность, и своего читателя: десяток поэтических книг выпустил.
Его известность могла бы зашкалить, осуществи режиссёр Хуциев свой многолетний замысел – теперь бы назывался: проект – фильм про Пушкина, где все роли должны были играть тогдашние молодые поэты, а главную – Вегин. Жаль, что проект заглох: в любом случае результат имели бы неординарный.
Понятие «входить в обойму» тогда никого не смущало. Вегин был в самой модной – в шестидесятнической – вместе с Евтушенко, Окуджавой, Ахмадулиной, Вознесенским, Мориц. Они Петра и привечали – как младшего брата, но тут же таилась и его гибель: на этом ярком фоне Вегин выглядел весьма скромно, а ярлык «эпигон Вознесенского» приклеился к нему крепко: так же поверхностен и декларативен, небрежен к рифме и словарю.
Всё-таки к середине 80-х Пётр Викторович пребывал в статусе мэтра, на восьмом Всесоюзном совещании молодых писателей (1984) вёл поэтический семинар в паре с Робертом Рождественским – давал советы, учил ремеслу.
Время нашего с Вегиным знакомства легко датировать – с подаренного им в 75-м сборника стихов «Лёт лебединый». Некоторое время соседствовали (после развода поэт поселился на улице Образцова, напротив МИИТа) и мы часто встречались. Было, час простояли посередь раскисших сугробов, куря и судача о всяких мелочах: кто что где напечатал, какие интересные книжки вышли. Обсуждать собственные дела и проблемы не имели привычки – краем уха слышал, что у Петра полоса невезения, больная маленькая дочь. С ней, семилетней, он и улетел в 89-м в Штаты – вроде как читать лекции, а получилось – с концами.
Эмиграция для него началась драматично: во время транзитного, через Лондон, перелёта у Вегина пропали два чемодана, самое драгоценное – рукописи, фотографии, письма, рисунки (Пётр еще и замечательно рисовал). Всё же за несколько лет частично свой архив восстановил и последний раз напомнил о себе русскому читателю – выпустил книжку воспоминаний «Опрокинутый Олимп» (её пятитысячный тираж с 2001 года неспешно, но разошёлся). В США перебивался случайными заработками, последние годы жил на пособие в Лос-Анджелесе, где его окончательно добила новая беда - спалил свою комнатёнку, вместе с архивом. И вот умер… на улице, на ходу.
Только через две недели, когда друзьям удалось собрать деньги и уладить проблемы эмигранта, его погребли на маленьком кладбище у подошвы Голливудских холмов.
Свободное копирование
