29 декабря 2006 г. / 20 лет без Андрея Тарковского
В советском кино он сразу оказался чуждым, чужим. Один из любимых учеников Михаила Ромма, уже за дипломную работу – короткометражку «Каток и скрипка» – получил гран-при на студенческом фестивале в Нью- Йорке. А в следующем 1962-м – «Золотого Льва» в Венеции за «Иваново детство» (и дальше покатилось – ещё десяток международных призов).
То есть вроде бы дорога в мировое кино оказалась открыта, но вместе с тем у Тарковского появилось огромное число завистников и недругов.
Стоило фотографии режиссёра на съёмках фильма «Страсти по Андрею» выйти на обложке Times – тотчас началась открытая травля в советской печати. Вляпались в то несмываемое дерьмо и весьма именитые мэтры – кукольник Сергей Образцов, игравший первую скрипку и во Всесоюзном обществе защиты животных, в «Вечерней Москве» обрушился праведным гневом на садиста, который на съёмочной площадке исторической саги спалил живую корову. Тут же доброхоты из проявочного цеха раздобыли срезки плёнки с лошадью, за которой волочились кишки из разорванного брюха, послали «куда надо»...
Сегодня любой знает, что такое «холодный огонь» – как им полыхают в кино каскадёры, но соцреализму такие трюки были вчуже. В итоге, ещё до выхода картины её прокатная судьба стояла под вопросом. И на первом же худсовете на Тарковского спустили всех собак: кроме образцовских «вожжей», огрёб шишек за летающего мужика, которого сыграл поэт-скандалист Коля Глазков, за голый зад скомороха с нарисованной на нём смеющейся рожей и за то, что самую трагическую роль отдал клоуну Юрию Никулину. Страшнее – по сути: татарин на коне выглядит роскошно, тогда как русский народ копошится в грязи.
Вносить поправки Тарковский отказался, и фильм в прокат не выпустили, тайком показывали по закрытым клубам (в 69-м чудом увидел авторскую версию без всяких афиш в Доме композитора: Андрей Арсеньевич привез собственную копию, сам отнёс 19 жестянок в проекторскую). Кончилось дело тем, что пришёл на «Мосфильм» новый директор, самолично сел с ножницами в монтажной, вырезал корову в огне, вспоротую кобылу, голую задницу Ролана Быкова, «лишних» нагих девок в языческом празднике, и в январе 1972-го картину под новым названием «Андрей Рублёв» пустили на широкий экран. Помню, публика расходилась в недоумении: из-за чего был сыр-бор?
Конфузом закончилась единственная театральная постановка Тарковского – «Гамлет» в Ленкоме. Новый худрук Марк Захаров, решительно обновлявший репертуар старого театра, пошёл на уступки, позволил киношнику привести с собой своих любимых актёров Солоницына и Терехову, но и только.
Уже на премьере 9 февраля 1977-го, когда вся театральная Москва ломилась зреть беременную Офелию-Чурикову в абсолютно фрейдистском действе, шушукались, как страшно оскорблён Янковский тем, что ему не дают играть Гамлета даже во втором составе, что Захаров спектаклем жутко недоволен.
Сам Андрей Арсеньевич тогда целиком был в кинопавильоне (через неделю от ленкомовской премьеры – в первый съёмочный день «Сталкера» – разбил о штатив бутылку шампанского) – законченная вещь сразу же его отпускала.
И «Гамлет» после нескольких показов незаметно исчез из репертуара, даже видеозапись никто не удосужился сделать...
Самое частое, что приходилось слышать о фильмах Тарковского, будто они трудны для восприятия, рассчитаны исключительно на киногурманов. А моя мама, когда я не без опасения затащил её на «Зеркало», ни только с фильма не ушла, как половина зала, но сказала потом: «Надо же, какое понятное и простое кино...»
Он стал невозвращенцем в чумовом и тошнотворном 1984-м (на другой день советского гражданства лишили Юрия Любимова). И пусть квасные патриоты заткнутся на тему «где родился, там и сгодился»: художник везде самоценен. Горько, что великий русский режиссер покоится в чужой земле. Но на погосте в Переделкине – рядом с могилой большого поэта Арсения Тарковского – есть кенотаф сына Андрея, и можно принести цветы, зажечь свечечку. А фильмы его – на наших полках: смотрели, смотрим и внуки наши смотреть БУДУТ.
Свободное копирование
