7 сентября 1994 г.
Фанатизм Кушнерёва подкупает, но и только – Серёже даже не приходит в голову, что у людей могут быть какие-то другие интересы, кроме живущей один день газеты. Подписывая номер, я в час ночи плюнул на всё – увёз Фыфку домой и уложил спать (у бедняжки даже сил поесть не осталось), сам же поужинал и сел вычитывать полосы. Кушнерёв остался «в ночное» (уломав наборщиков), поскольку это время для него – бальзам на душу, как и комсомольский авральный задор. У меня задора уже нет, есть лишь чувство долга и профессиональная гордость: к пяти утра закончил вычитку полос (дома, попивая чаёк на родной кухне) и первым троллейбусом – абсолютно пустым – приехал в редакцию, где Кушнерёв по-прежнему корпел над полосами, как Чапаев над картой.
...Идиотия в том, что со сдачей номера в срок мы всё равно опоздали (только в 20.00 курьер отвёз пакет с плёнками в типографию), но мне уже всё было до фени – пришёл Чернов с вернувшейся из Израиля Катериной, подвалил Боба Жутовский, и мы вчетвером отправились в редакционный бар...
С Кушнерёвым мы на этом номере поняли друг про друга всё, и едва Серёжа нашёл меня в компании друзей (а я уже п р и н я л и от усталости сильно захмелел) и спросил, не хочу ли я сейчас же поехать в типографию – проконтролировать цветоделение – просто послал его: ясно же, что от Бобы и Чернова я не уйду никогда.
Свободное копирование
