Поскольку я в «Софрино» ещё и прессу представлял, имел возможность ходить из семинара в семинар, предпочтя поэтические: к Слуцкому и Окуджаве, Давиду Самойлову и Владимиру Соколову, к Глушковой и Казаковой.
Обсуждения шли до шести вечера, после ужина желающие перемещались в зал, где показывали кино или устраивали творческие встречи. Заканчивался день – в холле на первом этаже, возле единственного на весь дом бесплатного телефона, у которого вырастал длинный хвост. Раз я основательно застрял в очереди между Аксёновым и Сашей Ивановым – овладев трубкой, Василий Павлович взялся пересказывать жене краткое содержание фильма «Не болит голова у дятла», а желчный пародист изнывал в ожидании и поминутно бормотал: «Скорей бы дятел дал дрозда!»…
Манера Иванова шутить абсолютно дурашливая: проходя мимо стола, за коим я сидел с Мнацаканяном и Пашей Грушко, Сан Саныч вдруг выкрикнул: «Салют! – и, наклонясь, добавил: – Я бы сказал вам «Хайль, Гитлер!», если бы не знал, что вы втайне сочувствуете большевикам».
По ночам Дом творчества жил бурной питейной жизнью, а я переходил из комнату в комнату, благо почти в каждой были знакомые. В комнате у Старосельской о чём-то спорили Гена Калашников и Лёня Бахнов, а Наташа была третейским судьёй, что не помогало – разговор шёл на повышенных тонах, и никаким консенсусом там не пахло. В битком набитой келье Риммы Казаковой вовсю шумел «зверинец» Ольги Чугай – на столе сидел смурной поэт Ефим Зубков, загробным голосом читал заумные ямбы, что сопровождалось возгласами «Гениально!», «Потрясающе!», «Фима, ты превзошёл самого себя!», и я не понравился уже своей скептической мордой – на полуслове перестав читать, Зубков сказал: «А вас сюда никто не звал!»
В пустом коридоре столкнулся с сильно выпившим Алёшей Дидуровым, который, держа меня за пуговицу, пристал с вопросом: «Булат меня похвалил или унизил?». Подошёл Саша Аронов, обнял нас за плечи и завёл в комнату к Саше Антоновичу, где поочерёдно читали стихи Чернов с Кружковым, и хором уговорили Аронова прочесть «Голоса» и «Исаакиевскую повесть»…