8 апреля 1975 г.
Два нынешних обсуждения обернулись разговором о художественном переводе.
Сначала Серёжа Гончаренко читал свои переводы Гонгоры – виртуозные. Я вот думал, что это мёртвый поэт – средневековый сухарь с портрета Веласкеса, а Сергей сделал его нашим современником, с гибким умом и живой иронией, для чего ему понадобилось перевести метафору метафорой, каламбур каламбуром.
Очевидно, он с Павлом Грушко сегодня лучшие толмачи-испанисты, и Слуцкий много говорить не стал – похлопал Гончаренко за переложения Гонгоры для БВЛ и серии «Сокровища лирической поэзии» (в которой, кстати, все четыре десятка книжек отличные).
Погожева столь раздражающе гнусавила, читая свои стихи, что Слуцкий отобрал у неё рукопись и преподал всем нам урок актёрской декламации. Прочтя стихи:
Поэт не вечен. Наступает вечер –
Сиянье лиц в мерцании огня:
Седые кудри падают на плечи…
Срывайте розы нынешнего дня!
Сорвёшь и пронесёшь, сорвёшь и кинешь –
Мечта, звезда, порыв: люби меня!
Проигран бой, смешон и горек финиш…
Срывайте розы нынешнего дня! –
сказал: «Этот вольный перевод Ронсара, Галя, выдаёт в вас девицу. Я не знаю французского, но уверен, что в оригинале написано: срывайте розы невинности». «Так и есть, Борис Абрамович! Но не могу же я переводить такую пошлятину!». «Согласен», – кивает Слуцкий.
Свободное копирование
