4 октября 1974 г.
На стене в институте – наспех наклеенная на лист ватмана и жирно обведённая чёрной тушью фотография с обложки недавнего «Советского экрана» и одно слово: ШУКШИН.
О его смерти говорили с утра, но никто не верил, пока не принесли «ЛитРоссию» с крошечной вставкой на предпоследней полосе.
Люди в метро переспрашивают друг у друга: «Неужели правда?.. 45 лет!..». Так же переспрашивали об Урбанском, о Гагарине…
Литинститут всё-таки паноптикум: во дворе студент Чистяков жжёт журнал «Наш современник» с киноповестью «Калина красная» – радостный: «Конкурент умер!» Мудаки вы, ребята: нет у Шукшина конкурентов!
А в Лавке писателей на Кузнецком на втором этаже штабелем последняя книжка Шукшина «Беседы при ясной луне», которую он ещё успел увидеть. Раскупается медленно – не спохватились ещё…
Летом в литинститутском сквере подошёл ко мне какой-то абитуриент, спросил: москвич? – знаешь, где улица Бочкова? Оказалось, он с Алтая, привёз посылочку Шукшину. Я согласился показать – при условии, что меня с собой возьмёт. Поехали.
Шукшин был на съёмках, дочери в деревне – дома оказалась одна жена (всего на два-три дня вернулась), простецкая, весёлая и словоохотливая. Пригласила в квартиру (еще не совсем обжитую, в следах вялотекущего ремонта), провела в кабинет мужа: «Наконец-то у Васи личная комната есть, а то все свои книжки на кухне писал...».
Что, кроме порядка на рабочем столе, поразило – целый склад растворимого кофе: штабеля банок под столом, на подоконнике, на полу возле балконной двери. Очень много, даже для привычного к заначкам кофемана. Заметив любопытный взгляд, Федосеева сказала: «Вася, слава Богу, почти совсем пить бросил, теперь алкоголь кофеином заменяет. Всё лучше, чем водку-то. Ему одной растворимой банки на день-два хватает...».
Грешен – подумал тогда: это какой же мощный «мотор» иметь нужно!? А вот оказалось – не железный он был.
Свободное копирование
