20 июня 1974 г.
Выйдя из института, под чугунным балконом увидел ждавшего троллейбус Андрея Чернова – спросил, свободен ли он, и дальше мы отправились вместе. В Доме книги на Калининском в отделе поэзии познакомил его с Олей (к ней, кстати, сюда часто заходит Владислав Дворжецкий, и раз у меня была возможность ощутить его гипнотический взгляд).
Выбрав пяток книг (одну для подарка), сказал Чернову, что иду на день рождения к девушке Наде (18 лет) из семинара Слуцкого, и что к ней уместно прийти вдвоём. Андрей согласился, оставалось только купить букет цветов и бутылочку вина.
Надя живёт на 2-й Фрунзенской, окна в окна с балетным училищем; в просторную её квартиру гостей набилось больше двух десятков. Все здесь чувствовали себя свободно, виновница торжества была нарасхват, а я уединился на кухне с Надиной маменькой, и мы хорошо поговорили, выкурив две-три сигареты. Спохватился, что Чернов куда-то исчез, и после коротких распросов обнаружил его во дворе, где он на детской карусели очаровывал милую нимфетку, читая ей собственные стихи. Через минуту из соседнего подъезда вылетели её родители (увидели в окно), увели своё трепетное чадо, и Андрей огорчённо предложил уйти из гостей.
Прикинув, что Чернов постоянно печатается в «Алом парусе», я спросил, видел ли он рисунки Иры Зайцевой, и оказалось – не только видел, но был в «Комсомолке», как раз когда Гена Жаворонков привёл художницу к Юре Щекочихину. Больше того, взял у неё пачку рисунков, которые намерен предложить Аронову в «Сверстник».
Вечер был тихий и безветренный – сели у метро на лавочку и Чернов достал кипу Зайцевских рисунков – замечательных! Много – больше сотни. Все – иллюстрации: к «Ромео и Джульетте», «Синей птице», «Голому королю». к «Тилю Уленшпигелю» больше всего, притом все в разной манере. Список вдохновляющих Зайцеву имён впечатляет: Шекспир, Вийон, Костер, Перро, Братья Гримм, Шварц, Грин, Мартынов, Пастернак… Вообще манеру она меняет очень легко, но индивидуальность всегда сохраняет. Посмотрев два десятка женских изображений, безошибочно отбираешь повторяющиеся девичьи черты, общность которых явно автопортретна, и лицо художника проступает очень явственно. Так что можно считать, я с Зайцевой теперь тоже хорошо знаком.
Свободное копирование
