В Грозной я никакого начальства не застал: генерал Евдокимов выступил с отрядом на Аргун, где тогда строилось укрепление Бердыкель. Письмо к нему я передал в штаб для отсылки, а сам занялся своими хозяйственными делишками, которые нашел в плохом состоянии: квартира моя была обворована, пропало много вещей, и воинский начальник утешил меня тем, что воры не кто иной, как донские казаки недавно смещенного полка, выступившего на Дон, и что он хотя принимал все возможные меры, но ничего не нашел; виноват же, во всяком случае, денщик, вероятно, отлучавшийся ночью из дома. На этом утешении дело и кончилось.
В течение нескольких дней, проведенных мною тогда в Грозной (грязь была невылазная), я имел удовольствие повидаться с моей милой 2-й мушкетерской ротой Дагестанского полка, пришедшей в составе своего батальона в Чечню на время зимней экспедиции; батальон был оставлен, однако, в Грозной до особого приказания. Почтенный майор Д.-Б. (о котором я уже так подробно рассказывал в предшествовавших главах) на мое письмо с просьбой дозволить мне видеть 2-ю роту ответил согласием: рота построилась в станице, и я часа два ходил по рядам, называл поименно моих старых сослуживцев, что их чрезвычайно радовало, расспрашивал, где и что они делали в течение двух лет после нашей разлуки и т. д. Как с родными встретился я со всеми этими Черкашиными, Сливками, Максимовыми, как об родных пожалел о некоторых, успевших уже сложить свои кости в разных дагестанских лазаретах и лагерях... На прощание ротные песенники пропели мне мою любимую "Зеленая роща всю ночь прошумела...", получили на два ведра к ротному празднику и на руках пронесли меня к дому станичного начальника, где я оставил свою лошадь...
-- Прощайте, братцы! Авось, Бог даст, еще когда-нибудь увидимся; будьте счастливы, выходите целыми, коли придется встретиться с чеченцами.
-- Покорнейше благодарим, никогда вас не забудем.
Военный читатель поймет, какие чувства руководят мною, когда я вношу в свои воспоминания такие мелочные, по-видимому, события. Для инвалида не может быть ничего приятнее воспоминаний о тех, с которыми приходилось выносить всякие невзгоды, тянуть тяжелую походную службу, пролеживать ночи в секретах, карауля врага и ежеминутно готовясь услышать свист пуль. Трудно было, подчас невыносимо трудно, а вспоминать все-таки великое удовольствие... К назначенному сроку я возвратился во Владикавказ, где, казалось, уже суждено мне было оставаться надолго. Жил я тогда с адъютантом генерала Вревского А. А. Нуридом (ныне генерал и батумский комендант), а большую часть дня проводил в так называемой крепости, в доме начальника округа или в канцелярии. Занятий по-всегдашнему было довольно, но о провиантском деле, потерявшем вследствие полученных известий о заключенном перемирии и близости мира свою экстренность, уже не столько беспокоились -- ехать в Осетию, к большому удовольствию, мне уже не пришлось. Я занялся составлением подробного донесения и представил его барону Вревскому. Оно, по моему мнению, и теперь еще не лишено некоторого интереса для читателей, которых занимает положение Кавказа, и особенно для таких, которые незнакомы с этим разнообразнейшим краем, и потому я не думаю утомить их внимания, приведя его почти целиком.
"Возлагая на меня несколько служебных поручений в ущельях Осетии, вы изволили выразить желание, чтобы я старался ознакомиться с местностью, с бытом населения, с его нуждами, с положением духовенства и местной власти и затем представил вам обзор с изложением тех мер, которые по местным обстоятельствам были бы полезны в смысле более прочного утверждения христианства, образования осетинских детей и водворения административного порядка.
Свободное копирование
