На другое же утро я перебрался в отрядный штаб, где был самым дружеским образом встречен и старым знакомым адъютантом барона Врангеля Зозулевским, и другими штабными. Сейчас же началась другая служба, другие отношения, другие впечатления и взгляды на дело.
Одной из первых моих просьб к новому моему снисходительно-добрейшему начальнику была просьба о переводе в один из полков левого фланга Толстова, историю коего я рассказал вкратце. Барон приказал мне вытребовать его и представить ему на смотр, что я, само собой, тотчас и исполнил.
Толстов явился молодцом, вполне походным солдатом, бойко ответил на все вопросы, стоял и поворачивался по уставу. Когда он ушел, барон приказал мне передать дивизионному адъютанту, чтобы отдал приказ по дивизии о переводе Толстова в Кабардинский полк. О его восторге распространяться нечего.
Последние два-три дня похода я уже фигурировал в числе следовавшей за начальником войск свиты адъютантов и ординарцев, скакал в разные стороны для передачи приказаний или собрания сведений и т. п. К этому присоединилось особое поручение: явиться к полковнику Рудановскому и состоять при нем в качестве помощника на время занятий его по составлению реляции о последних действиях отряда. Помощь моя, впрочем, выразилась тем, что Р. поручил мне наблюдение за исправной перепиской писарем его сочинений. Сам же как кровный офицер Генерального штаба, наморщив чело, сидел с пером в руках и мнил себя творцом знатной эпопеи...
14 января 1855 года отряд совершенно закончил свои действия, я мы через Старый-Юрт возвратились в Грозную, а дагестанский батальон, с которым я распрощался самым дружелюбным образом, после дневки ушел назад в свои Ишкарты 16-го числа.
С прибытием в Грозную я попал в совершенно новый мир, само собой, говорю, "мир" в тесном, служебном смысле этого слова. Этот период моих кавказских служебных похождений имел для меня самые важные последствия: я был брошен на дорогу, на которой суждено было мне встретиться и очутиться в ближайших соприкосновениях со всеми кавказскими высшими, наиболее выдающимися деятелями новейшей, интереснейшей эпохи -- покорения края; я попал в самый водоворот тогдашних кавказских событий, что и дало мне возможность к более близкому знакомству с самим краем и с разными условиями, влиявшими на ход военных и административных дел. Одним словом, горизонт расширился, и мне открылся самый просторный вид, не всякому, в скромных чинах находящемуся человеку доступный...
Свободное копирование
