7 января. Омск
Сегодня Рождество. Вчера зажигали елку: были Кофод, Протасовы и сестры Трубниковы. Было очень уютно и мило. Я сделал почти все украшения, склеил цепи. Наталка очень веселилась.
За ужином Протасов вспоминал Симбирск и как я «спас» их, уговорив уезжать.
Но в общем грустно. Не выходят из головы слова Пепеляева. И дело Соловейчика очень заставляет призадуматься. Оказывается, жена созналась мне, что она давала Соловейчику свои итальянские дневники, я ходил их доставать. В этом факте, может быть, и ничего не было бы особенного, если бы Соловейчик не оказался под сильным подозрением в сношениях с большевиками. И, разумеется, контрразведка установила и близкое знакомство Соловейчика с женой.
Очень меня это расстроило. А главное, я не могу понять, как можно было вообще иметь что-нибудь общее с этим типом, особенно культурной образованной женщине! Вот тебе и высокая политика!
В нашей теперешней неразберихе этот Соловейчик играл даже роль — он был кадетом. Посещал собрания, стал сотрудником Ив[ана] Михайлова и, видимо, очень угождал ему, особенно в его темных делах, пописывал в газетах и всюду проникал. Он знал все хитросплетения омской политики.
Свободное копирование
