1919
Рождество в Омске. В Семипалатинск. Жизнь в Семипалатинске.
Генерал Бржезовский. Пасха в Омске. Екатеринбург.
Генерал Томашевский. Штаб Гайды. Начало развала.
Обратно в Омск. Артиллерийское училище.
Дружины Святого Креста. Уполномоченным в Иркутск.
Великий Сибирский путь. Жизнь в Иркутске. Настроения.
Кадетский комитет. Генерал Артемьев. Генерал Сычев.
Яковлев-Дунин. В Омск. Эвакуация Омска.
Американский Красный Крест.
В поезде Американского Красного Креста. Червен-Водали.
Снова Иркутск. Восстание Калашникова. Оборона Иркутска.
Министры. Бегство всего военного начальства
6 января. Омск. Понедельник
Сегодня сочельник. Это первое Рождество за пять лет, что я провожу дома, в семье. Настроение грустное. Не то чтобы меня волновали какие-нибудь предчувствия — нет, но из головы не выходит вчерашний разговор.
У нас собрались вчера Пепеляев, Киндяков, английский майор, состоящий при сэре Эллиоте, и, разумеется, наш милый неизменный Кофод, который теперь стал ни более ни менее, как датским министром-резидентом. Позже пришел англичанин — корреспондент «Таймса», которому жена корректирует и исправляет его телеграммы, ибо он ни слова по-русски не говорит.
И вот Пепеляев указал, что положение весьма опасно, что общая ситуация внушает опасения, и, как он раньше ни верил в конечный успех, теперь у него веры почти не осталось. И это говорит Пепеляев, несомненно твердый, честный человек. Боже мой, неужели опять все провалится? Если уж Пепеляев пришел к этому, значит, положение действительно плохо.
То там, то здесь вспыхивают восстания. В Канске оно не только до сих пор не подавлено, но там до сих пор советская власть. У правительства, то есть у Совета министров, нет ни твердого курса, ни определенной политической программы, вообще среди министров ни одного настоящего государственного человека, но зато есть такие интриганы и совершенно безнравственные люди, как Иван Михайлов.
Всюду преобладают интриги и то, что Жардецкий называет «мексиканской политикой». Кругом грубое хищничество и отсутствие элементарной честности. Нет никакого одухотворения и подъема. Все по-прежнему серо, пошло и буднично. Шкурные вопросы доминируют, личные интересы царствуют надо всем. Таково в общих чертах наше положение на территории диктатуры адмирала Колчака.
А сам Колчак? Он слишком конституционен, он не хочет быть даже в важнейших решениях единоличным, он не хочет проявлять власть, которой облечен и которая принадлежит ему, чтобы не казаться самому себе узурпатором. И вот выходит, что вместо того, чтобы заставить всю эту интригующую свору просто бояться и выполнять приказания, он с ними советуется и их слушает, полагая, что это честные, разумные и государственные люди.
Свободное копирование
