«Из стратегических соображений наши войска покинули Перемышль», - гласит официальная сводка.
- Напрасно мы так церемонились с галицийскими жителями, - свирепо ворчит Огаросельский.
- У меня вестовой поляк, - угрюмо подтверждает Калинин. - Он говорит мне, что все они - те, что будто бы за нас, и те, что против нас,- одна шайка. И пан Сикорский, которого мы так облагодетельствовали, не лучше других.
- В тысячу раз хуже! - яростно подхватывает Старосельский. - Это такой прохвост, которого давно бы надо повесить. Мы должны поступать, как немцы. Заняли какую-нибудь область - моментально истребить всех жителей до последнего, сжечь все дома, чтобы на сто вёрст кругом ничего не осталось. Вот тогда бы они почувствовали, что значит война. Тогда бы они не пожелали больше с нами воевать. Перестали бы шпионить. И от одного имени нашего падали бы в обморок. Только так с ними и можно. Истребить всю нацию, чтобы ни одного не осталось!
- Это уж прямое покушение на пана Павловского, - шутит Болконский.
- Явный шпион! - восклицает Старосельский. - Чего мы с ним церемонимся? И слуга у него австриец, «случайно» застрявший в России за неделю до объявления войны. И бывает он, этот Михаил, то на этой, то на той стороне Сана. Погодите, он ещё у меня затанцует, этот немецкий прихвостень. Я ему покажу!..
Свободное копирование
