Бумажные фокусы продолжаются. Ночью получено донесение от поручика Хрусталёва: «По возвращении к себе в парк застал предписание от командира своей бригады:
«Немедленно с получением сего переходите в Белгорай и поступайте в подчинение командира 70-й парковой бригады. Со мной поддерживайте непрерывную связь через головной парк, стоящий в селе Марковичи, урочище Танев. Командировка ваша временная - впредь до изменения обстановки и потребности в вашем парке».
В два часа ночи 61-й парк прислал новое сообщение: «Парк не прикомандировывается к 70-й бригаде, а лишь должен передавать в ваше распоряжение свои снаряды. А так как снарядов у него нет, то парк уходит по предписанию инспектора артиллерии в Янов, где снарядов заведомо не имеется».
В три часа ночи нас снова разбудили: приехал 31-й парк ю-го корпуса с предписанием поступить в распоряжение 70-й парковой бригады.
- А снаряды вы привезли? - спросил Базунов.
- Никак нет. Ни одного снаряда.
- Кубицкий! - бешено заорал Базунов. - Вели седлать лошадей. Немедленно еду к этому прохвосту, потребую, чтобы его разбудили, и докажу ему, этому Клейненбергу, что один из нас слабоумный!..
...Отрадная теплота и сокрушительная уверенность снова разлились по сердцам наших оптимистов. Они снова рассматривают в увеличительное стекло наши военные возможности (а немецкие - в уменьшительное) и снова грозят погибелью всему тевтонскому миру:
- Всыпем немчику!.. Теперь он запляшет!..
Источник этой блаженной уверенности - в небывалом в летописях нашей дивизии торжестве: неожиданно из Холма в Белгорай доставлено 1200 шрапнелей, из коих на долю нашей бригады досталось 600 штук.
- И у немцев иссякают снаряды, - злорадно рассуждает капитан Старосельский, - но им гораздо хуже, чем нам, потому что у них материала нет. Нам наплевать - у нас сырья сколько хочешь. А немцы давно из колоколов готовят шрапнели, так что и в будущем изготовлять не из чего.
- Вот видите! - торжествует Костров.
И, охваченный приливом победоносной воинственности, мгновенно впрягает в колесницу истории крылатую конницу желательного и подгоняет её плетью лжи и фантазии.
- А ведь Ярослав назад отобрали! - говорит он за завтраком. - Под Перемышлем вдребезги немчиков расколошматили: на тридцать вёрст отогнали. Пленных тысяч сорок набрали...
- Кто вам сказал?
- Чуйко. Солдат из третьего парка. Из Киева приехал.
- Вы сами с ним говорили?
- Нет. Косиненко рассказывает.
- А что ещё вам Косиненко рассказывает?
Косиненко - денщик Кострова, получивший от прапорщика Болконского прозвище Анти-Ханов.
- Говорит, - блаженно лепечет Костров, подливая себе в рюмку, - что новую артиллерию подвезли.
- Откуда?
- Из Владивостока.
- Тяжёлую?
- Да-а... Тяжёлую. Двенадцатидюймовые пушки!..
И, как всегда, к патриотическому воодушевлению Кострова мгновенно примешиваются гастрономические восторги.
- А какие поросяточки на площади бегают, - кричит он, прищёлкивая пальцами. - С розовой кожицей, тупорыленькие, фунтиков по шесть. Вот такие... Отварить бы такого пискленочка в молоке... да поджарить, чтобы корочка под зубами хрустела... да начиночку бы из каши... да обложить бы бордюрчиком из хрена... да под брусничное варенье... Э-эх, родина!..
...Немцы форсируют Сан. И одновременно ведут наступление в районе всей 8-й армии. Ганеных пока мало. Но все в один голос твердят:
- Выбьет!.. Где уж нам с немцем драться..
Вечерняя сводка говорит: «Командующий армией приказал 3-му Кавказскому корпусу,
24-му корпусу и 29-му корпусу немедленно перейти в наступление с целью поддержать
8-ю армию и отвлечь натиск противника, действующего на правом фланге».
- Да-а, - задумчиво поглаживает усы Базунов. - А о Северном фронте ни слова.
- Значит, затишье, - оптимистически высказывается Валентин Михайлович.
- Вряд ли. Когда затишье бывает, так и пишут: затишье. А молчание - плохая примета.
...С утра получена из штаба дивизии «секретная» бумажка: «Новые тыловые дороги».
Для 9-го корпуса тыловая дорога: Здзяры - Янов - Туробин - Пиотровск - Пяски - Влодава.
Для 70-й дивизии: Уланов - Пюльце - Депутаты - Гройцы - Флисы - Кжемень - Брюнев - Хржанов - Собесска Воля.
- Хороши секреты, о которых весь город знает, - ворчит Базунов.
Свободное копирование
