В комнату влетает высокий франтоватый штабной полковник.
- Комендант Белгорая. А вы - здешний доктор?
- Нет, я проездом.
- Какой части?
- Семидесятой парковой бригады.
- Работы у вас немного? Бога ради, помогите мне. Получил телеграмму: шлют мне на семь поездов раненых. А у меня - один фельдшер. Что я с ними делать буду?
- Доктора у вас нет?
- Он в киевском госпитале. Терешкович фамилия. Умирает от почечных лоханок. Выручите из беды. Возьмите на себя устройство приёмного покоя. Были мы учреждением тыловым, больных совсем не было. И вдруг - на передовых позициях очутились.
Идём с комендантом устраивать приёмный покой. По дороге полковник бросается к какому-то обозному капитану:
- Ради Бога выручите, голубчик. Дайте мне лошадей - из Брусьян овёс привезти. Все части требуют сена, овса, а где им возьму? Были мы тыловым учреждением, никаких хлопот не было, а тут вдруг...
И вот сижу в «приёмном покое», где нет ни лекарств, ни перевязочных материалов, ни инструментов. Раненые доверчиво смотрят мне в глаза, терпеливо ждут, пока посланный верховой раздобудет марли и ваты, и делятся со мной своими боевыми впечатлениями.
Дверь широко отворяется и вносят измождённого, истекающего кровью солдата. Крылья заострившегося носа мучительно раздуваются. Мертвенно бледные губы еле шевелятся. Сиплым, чуть слышным голосом он медленно произносит:
- Помираю... Скорей запиши... Федор Курносов...
Хочу осмотреть его, но он слабо машет рукой и с трудом выговаривает по слогам:
- Сердце мне облегчи... жгет... Чайку бы горячего... испить... перед смертью...
Но в приёмном покое нет ни чаю, ни сахару, ни шприца, ни лекарств. Посылаю фельдшера к себе на квартиру.
Снова вваливаются носилки, и санитары докладывают:
- Солдат кончается.
Бородатый всклокоченный детина - почти в агонии. Глаза, мутные, расширенные. Чёрные губы запеклись. Десна в кровоподтёках. Голос чуть слышный, хриплый, дышит зловонием.
- Ранен?
- Нет.
- На что жалуешься?
- Есть хочу. Три недели в окопе чаем и водой только жил.
- Чего ж тебе дать?
- Того дать, чего не имеешь... Ситного хлебушка дай - вот что...
- Нельзя ли достать вина? - обращаюсь я к фельдшеру. Фельдшер вихрем вылетает на улицу и через минуту является с безусым подпоручиком.
- При вас походная фляжка?
- Есть!
- С вином?
- С коньяком.
Больной сипло и медленно бормочет, как в бреду:
- Хлебушка... ситного хлебушка дай...
- Он бредит? - испуганно спрашивает юный подпоручик.
- Нет, он истощён от голода.
Я даю больному глоток коньяку. Солдат делает болезненную гримасу. Потом глаза его покрываются блеском, и он жадно и радостно восклицает:
- Ой, шпирт!.. Давай ещё!..
Свободное копирование
