Перед последним годом работы я получил приглашения из Израиля и Барселоны выступить с лекциями на конгрессах хирургов. Особенно мне было приятно опять поехать в Израиль, там жили несколько моих старых друзей, эмигрантов из Москвы и было много приятелей-израильтян. К тому же я не был там уже десять лет, а Ирина вообще не была. Перед поездкой я списался с профессором Вениамином Лирцманом. Не видел я его семнадцать лет и предложил встретиться в Иерусалиме (есть такая древняя еврейская поговорка: «В будущем году — в Иерусалиме!»). Русские доктора зарабатывают мало, и я оплатил ему часть расходов.
Приехав, мы с Ириной взяли напрокат машину и за десять дней объехали всю страну. Я не мог надивиться — как сильно изменился Израиль за одно десятилетие, как расцвел: города разрослись, вытянулись ввысь и похорошели, кибуцы стали красивыми зелеными поселениями. Это был пример того, что талантливый и деятельный народ способен сделать в почти выжженной солнцем и войной каменистой пустыне. Повсюду была слышна русская речь — четвертую часть населения составляли иммигранты из бывшего Советского Союза. Они дали, конечно, дополнительный импульс процветанию Израиля. Но, к сожалению, не все могли найти работу по специальности. Уборщицы в гостиницах, услышав наш с Ириной разговор, робко спрашивали:
— Вы из России?
— Нет, мы из Америки. Но туда приехали из России.
— Ой, а скажите: как вы устроились в Америке?
— Мы устроились хорошо: я работаю доктором, моя жена — научный работник.
— Да? А я вот убираю комнаты, стелю постели, чищу пылесосом полы. А дома тоже была врачом…
По улицам невозможно было пройти, чтобы не услышать русскую музыку в исполнении пожилых музыкантов с аккордеонами, баянами, гитарами и скрипками. На лацканах их пиджаков сияли боевые награды за войну с Германией.
Особенно нас тронули двое уличных исполнителей. Один — старый лысый человек, в потрепанном кожаном пальто, какие когда-то давно носили советские начальники. Инструмента у него не было, он согбенно сидел на дощатом ящике у входа в продуктовый магазин и пел старинный русский романс «Не пробуждай воспоминаний…». Ни голоса, ни сил петь у него не было, грустные слова еле слышно вылетали из его потрескавшихся губ.
Весь приниженный облик, поза и интонация этого уличного певца буквально выворачивали душу. Кем он был раньше?.. Что заставило его эмигрировать? Другой музыкант — мальчик лет десяти, аккуратно одетый, с галстуком и в коротких штанах, страшно худой и болезненно бледный. При нас его привела на многолюдную центральную улицу и поставила на тротуар интеллигентного вида мама. Потом она отошла за угол и оттуда тревожно и напряженно на него смотрела. А он достал из футляра скрипку и неумело заиграл гимн Израиля. О-ох!.. Глядя на него и слушая его игру, мы могли только вздыхать. Черт подери советское беженство! Эти двое запомнились нам, как символ неустройства людей, вынужденных бросить свою прежнюю жизнь там.
Свободное копирование
