На операциях я всю жизнь потел так, что потом хоть рубашку выжимай. Каждая операция стоила мне потери килограмма веса.
Но тяжелы не только сами операции — лечение не заканчивается наложением швов. Малейшее осложнение может свести на нет операцию, а иногда даже погубить жизнь пациента. И хирург обязан опять бороться за него — и побеждать.
На хирурге фокусируется особое внимание пациента и его близких. Одно дело для пациента выйти из кабинета доктора с рецептом в кармане, другое дело — отправиться на операционный стол. Он согласится принимать лекарство без объяснения его действия, но он не решится на операцию без расспросов и раздумий. Его надежда на излечение, на спасение зиждется на полном доверии хирургу. Чтобы оправдывать такое доверие, хирургу нужно иметь постоянный положительный эмоциональный баланс. Какие бы ни были у хирурга сомнения и беспокойства, он должен прятать их в себе. Без этого получится бездушная хирургия. И в то же время святая обязанность хирурга — быть абсолютно честным с пациентом, ничего от него не скрывать. Нужны особые моральные качества — терпение и выдержка, чтобы уметь сочетать в себе и то и другое.
У меня всегда уходило много времени и энергии на то, чтобы вызвать у пациента доверие к себе: я подробно все разъяснял ему и его родным, терпеливо отвечал на повторяющиеся вопросы. Иммигранты из Советского Союза почти все ругали американских докторов:
— Вот вы со мной разговариваете, а они совсем не хотят разговаривать с пациентами! Знаете, я разочаровался в американской медицине. Может, в России медицина была плохая, но хороших врачей было много. В Америке, говорят, медицина хорошая, но я вижу, как здесь много плохих врачей.
Им хотелось радушной беседы с доктором — разъяснений и сочувствия, они привыкли к этому в прежней советской жизни. Они только не понимали, что там беседы были добрыми, а лечение — низкоквалифицированным: у докторов был недостаточный арсенал диагностической аппаратуры, мало лекарств и отсталость в хирургических инструментах и методах.
Это верно: американские доктора не тратят время на беседы с пациентами. Но как они могли разговаривать с не знающими английский язык иммигрантами? Правда, и сами американцы часто жалуются, что их доктора мало с ними разговаривают. Иногда они даже судят их за то, что доктора не объяснили им возможных осложнений. Но и докторов можно понять: диагноз ясен, лечение назначено — о чем еще разговаривать? Кто следующий?..
Американская медицинская школа воспитывает хороших специалистов, но это еще не делает их хорошими докторами. Их ценность в том, что они умеют вылечивать тяжелобольных, а не в том, как они с ними разговаривают. Это, быть может, по-человечески не совсем правильно, но все-таки болеть и лечиться лучше в Америке, чем в России.
Свободное копирование
