Во Флоренции в 1978-м мы были всего три дня. Этот город — колыбель Ренессанса и Гуманизма. Какой еще другой город может похвастаться тремя такими своими сыновьями — Данте, Леонардо и Микеланджело? Флоренция вся сплошной музей. Мы снова навестили «Давида», самую знаменитую скульптуру Микеланджело, бродили по музеям и улицам, некоторые из них выглядят, как во времена Данте.
В гостиницу «Санта кроча» за нами заехал мэр Эмилио Ромберчи с двумя моими знакомыми итальянскими профессорами-ортопедами. Со времени нашей курганской встречи в 1989-м Эмилио тоже изменился — потолстел, поседел. Но главная перемена была в том, что из бывшего коммуниста он превратился в директора большого винного предприятия, производящего «Кьянти» и «Руфино-Орвиенто», и стал почти капиталистом. Так перемены в Советском Союзе отразились и на Италии, в ней коммунисты тоже потеряли свое влияние.
Эмилио сказал (через племянницу-переводчицу):
— Владимир, сегодя весь день мы проведем точно так, как это было, когда профессор Илизаров был нашим гостем в 1986 году.
Это был настоящий праздник в честь волшебного края Тоскании — центральной области Италии, откуда пошла вся итальянская культура, заложенная еще древними этрусками. Нас возили по виноградникам и деревням, мы заходили в просторные деревенские дома с мраморными полами. Только в Италии крестьяне могут позволить себе такие прекрасные дома с прохладными мраморными полами, спасающими от летнего зноя!..
По узкой каменистой дороге мы поехали в загородный дом Эмилио в горах:
— Сейчас вы увидите, как жили наши предки сотни лет назад.
Большому каменному дому 400 лет, он стоит на вершине, прямо над склоном поросшей лесами горы. Когда мы подъехали, из дома один за другим стали выходить мужчины и женщины, все кидались нас целовать и что-то быстро и жарко нам говорили. Эмилио представлял:
— Это моя жена… моя дочка… моя сестра… мой брат… моя тетя… мой дядя…
Такая встреча была полной неожиданностью для нас. Оказалось, что Эмилио собрал всю свою большую семью, восемнадцать человек:
— Все они были здесь, когда я принимал профессора Илизарова.
Старинный дом внутри был абсолютно современным, тоже с мраморными полами. В большом зале на длинном столе — ряды бутылок вина с завода Эмилио, в громадном мраморном очаге-камине жарились куски мяса, источая манящий запах. Нам объяснили:
— Это тосканские бифштексы. Мясо должно быть от двух-трех разных видов зверей — кабана, быка и свиньи. И жарить его должны только мужчины.
— Чем тосканские бифштексы отличаются от других?
С неповторимой итальянской жестикуляцией нам ответили:
— О, они очень, очень даже отличаются! Они самые толстые!
Под великолепное красное вино бифштексы были бесподобны, вкусом напоминая шашлык по-карски. Эмилио произнес первый традиционный тост за гостей. Он рассказал историю нашей встречи в Кургане, историю своего письма. На каждые десять слов приходилось двадцать энергичных жестов. Все бурно реагировали, потом тоже говорили тосты и без конца нас обнимали. Надо было оказаться среди итальянцев, чтобы понять, насколько американцы холодней и чопорней. Впрочем, сравниться в сердечности с итальянцами не может вообще никто.
Свободное копирование
