Суббота, 8 июля 1916 г.
Плохая погода. Она мешает всяким операциям. Министры удовлетворены дебатами в закрытых заседаниях сената, но жалуются, и с полным основанием, что продление этих заседаний отрывает их от административной работы. Шарль Эмбер произнес вчера с добродушным видом страстную обвинительную речь против всех военных органов. Но и Бриан говорил красноречивее, чем когда-либо. Он превосходно говорил о Сербии. Это одна из прекраснейших страниц в истории французского ораторского искусства, как сказал мне Самба. Дюбо заявляет, что со времени Гамбетты не слыхал более прекрасной речи.
Вместо того, чтобы в конце своей речи сделать патетическое заключение, Бриан мрачным и глухим голосом произнес следующие простые фразы: "Вот, господа, что сделало правительство, которое вы видите перед собой. Да, стоять у власти в такое трагическое время!.. Кто, господа, может добиваться ее теперь?.. Конечно, задача, стоящая перед нами, преисполняет нас гордостью, но вместе с тем в сознанием своего ничтожества..." Умолкая, он опускает руки как бы для того, чтобы показать рост карлика. "Но все же, когда знаешь, что весь отдаешься своей родине, и когда среди тяжкого и трудного дела оказываешься мишенью для нападок и клеветы, которые идут с высоких мест и, подхваченные неприятелем, воспроизводятся в гнусных газетах, которыми он наводняет захваченные области, -- тогда, несмотря ни на что, являются опасения, что эта клевета может тебя унизить. ("Нет, нет, нет", -- возгласы на большинстве скамей). Нет, господа боишься быть униженным... (длинная пауза и затем как бы сквозь слезы) и невольно испытываешь тяжелое чувство". [515]
Самба говорит мне: "Молчание Бриана так же красноречиво, как самые прекрасные его фразы. Однажды он выступал против Жореса. Я стоял рядом с последним, и тот, слушая талантливого противника, не мог победить своего восхищения и, положив руку мне на плечо, прошептал: "Послушайте этого человека, послушайте его молчание..."
Магия красноречия и импровизации.
Тьерри и Клемантель возвратились в восторге. Буржуа тоже восхищен. Альбер Тома тоже покорен красноречием Бриана и говорит мне: "Да, но пока что закрытым заседаниям нет конца, и никто из нас не может работать".
Сегодня Бриан надеется вытащить Клемансо на трибуну. Тем временем Думер взял слово. После речи Бриана его речь показалась сухой.
Пенелон телефонирует из главной квартиры, что второй сын Дени Кошена убит на севере от Соммы. Он был капитаном в 20-м корпусе, был ранен и, не оправившись, вернулся в часть. Я написал бедному Кошену об этом несчастье и выразил ему свое сочувствие. Отправил это письмо с офицером, которому поручил узнать, может ли Кошен принять меня завтра. Последние несколько дней у него было предчувствие, и он просил меня известить его, если до меня дойдут какие-либо вести.
В сенате закончились закрытые заседания. Думер был очень словоохотлив. Потом говорил Дебьер, за ним Пишон, после них снова выступал Бриан.
Свободное копирование
