Четверг, 6 июля 1916 г.
Рибо докладывает в совете министров о своих переговорах со своим русским коллегой Барком, которого он открыто называет барышником. Однако из уважения к России Рибо готов пойти [512] на некоторые уступки Барку. Во время заседания он составил набросок протокола и дал мне прочитать его после заседания. В нем предусматривается с нашей стороны обязательство продолжать давать кредиты России до окончания войны.
Рибо говорит, что при ближайшем рассмотрении оказалось невозможным перевезти валюту и ценные бумаги нейтральных стран в Америку на крейсерах. Они будут переведены на пароходах Трансатлантической компании, таким образом, риск будет разделен.
Мальви говорит, что у него больше нет никаких средств воздействия на "Bonnet Rouge"; позиция газеты становится все более подозрительной, Мальви очень сурово отзывается о ней.
Эрбильон сообщает мне, что наша артиллерия продвинулась к германскому фронту и концентрирует свой огонь к югу от Беллуа-ан-Сантер. Мы хотим расширить и укрепить наши позиции к югу от реки Соммы и подготовить наши атаки на севере. Немцы перебрасывают несколько дивизий.
"Appel" и комитет распределения фондов, полученных от сборов в день сирот, уведомляют меня, что они оказывают помощь 40 тысячам детей и что все их средства будут исчерпаны в октябре. Они хотели бы, чтобы на троицу был устроен новый день помощи сиротам.
Морис Барес говорил со мной о г-же Бриан, находящейся в очень стесненном положении. Я обещаю принять участие в ее судьбе.
На закрытом заседании Шарль Эмбер произнес длинную и очень резкую речь против правительства и главной квартиры.
Неожиданный визит. Один из моих друзей, школьный товарищ по лицею Людовика Великого, очень порядочный человек, которого, однако, иногда вводят в заблуждение порывы его сердца и вкусы артиста и поэта, представил мне Боло-пашу. Это авантюрист, которого считают подставным лицом хедива, а через хедива и немцев. Еще молодой, обладающий даром слова, с непринужденными манерами, Боло, тем не менее, производит на меня впечатление иностранца, живущего на широкую ногу при неизвестном источнике доходов, даже более того -- он произвел на меня впечатление авантюриста. Он сказал мне, что купил и оставляет за собой большую часть акций "Journal", с тем [513] чтобы помочь Шарлю Эмберу избавиться от финансистов, возбуждавших подозрения. Он, между прочим, убежден в том, что Шарль Эмбер считал Дезуша тайным германским шпионом. Боло уверяет, что бывший хедив -- друг Антанты. "Я его хорошо знаю, -- говорит он. -- Он сам вызвался доверить мне своих двух детей в залог своих чувств ко мне".
Мой приятель не говорит мне, где и как он познакомился с Боло, не старается представить мне его надежным человеком. Поэтому я воздержался от всяких намеков на циркулирующие слухи и ограничился несколькими банальными фразами. Но у меня осталось впечатление, что этот человек недостоин доверия. Между тем он -- француз и брат его -- священник и даже, кажется, епископ in partibus.
Я все еще думаю об этом Боло. Откуда у него такие капиталы, что он в состоянии вложить из собственных средств шесть миллионов в газету? Не является ли он подставным лицом Херста, американского миллиардера, который в Соединенных Штатах защищает против нас интересы Германии и которого Шарль Эмбер -- странное дело! -- восхвалил до небес в статье за собственной подписью.
Морис Бернар, который ведет дело против Боло в парижском суде, сказал мне, что, будучи должен 500 тысяч франков, Боло изобретал всяческие поводы для отсрочки и не платил долга. Стало быть, маловероятно, что он вложил в газету свои деньги.
Свободное копирование
