Позиционная война. 1915 год - 147

Вторник, 28 декабря 1915 г.

 Рибо докладывает в совете министров, в каком положении находится конфликт между обеими палатами по вопросу о подоходном налоге. Бюджетная комиссия палаты депутатов по-прежнему стоит за то, чтобы налог считался с 1 января 1916 г., с отсрочкой для мобилизованных, для французов из оккупированных провинций, для всех, кого война лишила возможности немедленного платежа. Генеральный докладчик по бюджету в сенате Эймон склонен принять эту формулу. Но некоторые сенаторы из окружения Клемансо пользуются этим случаем для оппозиционных маневров, на которые нам указывают Рибо и Леон Буржуа. "Если так будет продолжаться, -- замечает не без юмора Бриан, -- я с трибуны парламента скажу правду в лицо этим лжепатриотам, которые мечтают о том, чтобы подбирать портфели во время разгрома армии".

 Гальени зачитывает две телеграммы капитана Думейру, который был послан им к лорду Китченеру для поддержки требования о едином командовании в Салониках. Китченер предложил английскому правительству, чтобы командование, согласно нашему желанию, было объединено и находилось в руках французского генерала; правительство согласилось с этим, но требует, чтобы это не был генерал Саррайль [281] и чтобы последний, как и Магон, был подчинен новому начальнику. Эта комбинация пришлась бы по душе Жоффру, который хотел бы назначить в Салоники Лиоте или Франше д'Эспере. Но предложение англичан встретило резкий отпор в совете министров, особенно со стороны Пенлеве и Леона Буржуа. Наши министры находят, что не дело англичан навязывать нам выбор того или иного из наших генералов. Итак, мы благодарим британское правительство за принципиальную сторону его ответа, но будем настаивать на сохранении Саррайля во главе экспедиционного корпуса.

 Англичане поддержали предложение о перевозке сербской армии в Бизерту, и итальянское правительство согласилось с ним (Баррер, No 1055).

 Бриан сообщает совету министров о ходе переговоров в Лондоне в связи с предстоящим созданием большой арабской империи, столь любезной сердцу наших английских друзей. Этот вопрос с логической неизбежностью влечет за собой вопрос о Сирии. Я не был в курсе переговоров, и депеши, которыми мы обменивались, мне до сих пор не сообщались. 2 ноября были посланы инструкции Полю Камбону для передачи Жоржу Пико, на которого возложена защита наших интересов в Лондоне. Наш представитель должен был, согласно конференции 1912 г., требовать сохранения нашего влияния в Сирии и Киликии. Несмотря на возражения Китченера, британское правительство, представленное сэром Артуром Никольсоном, не чинило никаких препятствий и признало нашу власть в Александретте, Адане и Киликии. Зато оно желало, чтобы в Сирии и Ливане была установлена верховная власть меккского султана и чтобы за нами осталось только право назначения губернатора. Это означало бы отдавать под власть султана мусульманское и христианское население, между тем ни то, ни другое не привыкло и не желает зависеть от него. Кроме того, англичане требуют для себя права постройки железной дороги из Каиффы, что означает конкуренцию для железной дороги из Александретты. Эта великая арабская империя не представляет, на мой взгляд, ничего путного, и я опасаюсь действия ее на наши африканские колонии. Я предпочел бы, чтобы [282] она не была создана, и высказал свои опасения в совете министров. Но, как видно, мы взяли на себя обязательства, причем меня не держали в курсе переговоров, а теперь, говорят мне, уже несколько поздно снова открывать дискуссию по этому поводу.

 Гильмен полагает, что в наших интересах было бы весьма желательно высадить, несмотря ни на что, хотя бы часть сербских войск на острове Корфу. Сами греки-франкофилы рады были бы этому. Весь остров является, по словам нашего посланника, вотчиной германофила Теотокиса и служит одним из главнейших центров снабжения немецких подводных лодок. Мы рискуем, что в один прекрасный день будем поставлены перед необходимостью порвать с греками, если будем сидеть сложа руки и не дадим почувствовать свою силу сдержанно, но твердо (Афины, No 1072 и 1073).

 Бриан докладывает совету министров, что Веснич несколько раз обращался к союзникам с просьбой обещать Сербии ее независимость и целостность ее территории. Но Англия и Италия не обнаруживают склонности дать эту последнюю гарантию, они желают выждать событий и щадить Болгарию. Бриан говорит, что при таких обстоятельствах он думает предоставить каждому из союзников ответить Сербии отдельно и намерен договориться только с Россией относительно гарантирования целостности территории Сербии. Фрейсине высказывается в том смысле, что Франции опасно давать гарантию, если другие союзники откажут в такой гарантии, и что не следует показать, что в недрах Антанты имеется разногласие по столь важному вопросу. Я не могу не признать силы этого довода и поддерживаю возражение Фрейсине. Но после заседания я констатировал, что телеграмма, о которой Бриан говорил на совете министров как о проекте, была отправлена уже вчера в девять-десять часов вечера в Лондон, Петроград, Рим и Скутари (в Лондон, No 4542 и сл.; в Петроград, No 2247 и сл.; в Скутари No 138 и сл.; в Рим, No 2227 и сл.). Надо будет все же добиваться общего решения.

 Гэд и Самба очень довольны тем оборотом, который приняли дела на конгрессе социалистической партии. Они говорят, [283] что конгресс закончится принятием очень твердой резолюции против всякого скороспелого мира. Что касается Эльзаса и Лотарингии, съезд, кажется, аплодировал всем ораторам, которые требовали исправления несправедливости, причиненной аннексией, как безусловного права, не требующего плебисцита. Особенно много аплодировали речам Тома и Самба, доказывавших необходимость продолжать войну до победного конца. Ко мне явились мэр одиннадцатого округа Виз, председатель союза железнодорожников и председатель союза почтовиков. Они рассказали мне, что основали общество "социального долга" для восстановления жилищ, разрушенных на войне; я согласился принять почетное председательство.

 Я принял Андре Тардье, который оправился от своей серьезной болезни и с радостью возвращается на фронт.

 По словам Пенелона, Жоффр очень взволнован сегодняшней статьей Клемансо, в которой последний разносит главнокомандующего и Кастельно и выставляет Саррайля как жертву. Гальени, которому Пенелон передал жалобу Жоффра, ответил: "Статья была частично "подчищена" цензурой, но "L'Homme enchiné" не обратил внимания на цензурные помарки. Конфисковать газету должен был председатель совета министров, но он не сделал этого". -- "Да нет же, -- замечает Бриан. -- На днях военный министр конфисковал "L'Oeuvre" Густава Тери. Он волен был поступить таким же образом и сегодня". Но Густав Тери не Клемансо, и жалоба Жоффра осталась без последствий.

 Во второй половине дня Гальени выступал в сенате по вопросу о призыве 1917 г. и добился большого успеха. Он очень ловко начал с хвалы комиссиям парламента, затем подчеркнул свое намерение положить конец бюрократической волоките и твердо заявил, что Франция, полтора года назад желавшая мира, теперь желает войны.

 Жоффр разослал своим генералам, командующим армиями, корпусами, дивизиями и бригадами секретную записку от вчерашнего числа, 27 декабря. В ней дается резюме уроков сентябрьских битв, главным образом сражения в Шампани. [284]

 Жоффр подчеркивает, что вначале эти битвы увенчались бесспорным успехом, мы прорвали неприятельский фронт, проникли на позиции немцев, захватили пленных и снаряжение. Но успеху наших атакующих войск скоро был положен конец, и этого почти нигде не удалось изменить введением в действие свежих войск.

 Первые результаты были обусловлены простыми причинами: командование сумело составить себе правильное представление об операции и подготовить ее, войска сумели энергично провести ее.

 Наша идея заключалась в том, чтобы пойти в атаку на возможно широком фронте и свести таким образом к минимуму фланговые движения неприятеля, сделать для него невозможной концентрацию своих сил. Подготовка заключалась главным образом в основательной разведке позиции неприятеля, в целесообразном устройстве окопов и вспомогательных защитных сооружений, в правильном размещении пулеметов, окопных орудий, батарей, в разумном размещении наших сил, т. е. пехоты и артиллерии, в разрушительном действии последней на окопы неприятеля, на его фланги и вспомогательные защитные сооружения.

 Почему же, спрашивается, мы не имели успеха? "Потому, -- отвечает Жоффр, -- что войска в известной степени проявили недостаточную подготовку: пехота -- в тех боях, которые последовали за атакой, артиллерия -- в подготовке и проведении обстрела второй линии немцев; а также потому, что командование не сумело достаточно быстро ввести в дело новые силы, необходимые для взятия второй линии неприятеля".

 По двум последним пунктам Жоффр дает подробные объяснения. Он указывает, что в некоторых корпусах произошла путаница, и отдельные части перемешались. Кроме того, артиллерия во время атаки часто стреляла мимо цели, иногда она даже давала недолеты; этим она остановила натиск наших войск.

 Что касается командования, то главная задача его заключается в том, чтобы подготовить операцию, т. е. разведать позиции противника, поставить сначала наши силы на [285] надлежащее место, а затем ввести их в бой. Для надлежащего выполнения этой задачи командование должно оставаться в контакте с войсками, чтобы легко получать сведения и видеть положение собственными глазами или через своих адъютантов, т. е. офицеров своего штаба. Если командование находится слишком далеко, если оно остается прикованным к своему командному посту, подготовка оказывается неудовлетворительной, войска беспорядочно исчерпывают свои силы, действия их несогласованны, и победа ускользает из их рук.

 Здесь Жоффр тоже входит в многочисленные детали относительно уроков, которые следует извлечь из недавних боев. Опыт в Шампани, говорит он, учит, что надо было быстро бросить в атаку свежие силы на всей той части фронта, на которой мы находились в непосредственном соприкосновении со вторыми линиями неприятеля. Этот опыт показывает также, что хорошо было бы, если бы какая-нибудь свободная часть, пользуясь продвижением 14-го корпуса, атаковала в направлении Тахир и Рипон, прежде чем немцы успели снова привести в порядок свои силы. Таким образом мы взяли бы Бютт-дю-Мениль, как был взят Тру-Брико.

 Чтобы ослабить в будущем замеченные недостатки, абсолютно необходимо поставить под единое командование все те войска, которые должны оперировать в одном и том же атакуемом секторе. Надо будет считать правилом сопряженные действия нескольких корпусов, так как 25 сентября было очень трудно бросить с пользой в бой 6-й корпус, следовавший за 2-м колониальным корпусом.

 Первоначальный натиск должен продолжаться до последней возможности атакующих войск. Затем следует перерыв, в течение которого командование должно развить интенсивную деятельность. К нему поступают донесения, оно запрашивает дальнейшие сведения, оно решает, бросить ли в бой свежие войска или нет, переносит свой командный пост, размещает пехоту, артиллерию, штабы, уничтожает препятствия на пути продвижения войск и, наконец, отдает приказ о новой атаке. [286]

 Жоффр приходит к заключению, что в будущем наши генеральные наступления должны быть построены по общему образцу последнего наступления в Шампани с учетом уроков этого наступления. Атака должна быть доведена до конца, должны быть приняты все меры не только для использования малейшего ослабления неприятеля, но также для того, чтобы бои не прекращались, пока в них будет необходимость.

 Только высшее командование, главнокомандующий или уполномоченный на сей предмет командующий группой армий должны иметь право отдать приказ об остановке операции, если они найдут, что ожидаемые выгоды не соответствуют необходимым жертвам, или же если они считают целесообразным направить наши усилия на другой участок фронта.

 Итак, мои дорогие солдатики, нам придется еще раз проделать это! Еще сегодня наши войска пошли в новую атаку на Гартманнсвайлеркопф под командованием генерала Серре.