Среда, 22 декабря 1915 г.
23 сентября Баррер сообщил Вивиани (письмо No 451), что провинциальная депутация в Кони выступила с пожеланием выпрямления альпийской границы и уступки Брейльского кантона Италии. Это пожелание было перепечатано в "Stampa". На запрос нашего посла Соннино ответил, что ему неизвестно об этом пожелании. Но оно стало известно французским муниципалитетам Саорж и Фонтан и встревожило их. Они заранее энергично протестовали против всякой идеи об уступке пяди французской земли. Депутаты от департамента Приморских Альп Лейролль и Феликс Пуллан даже заявили письменный протест против всякой возможности переговоров по этому поводу. Тем не менее, Титтони на днях явился к Бриану, завел разговор по этому вопросу и осмелился настаивать на уступке в пользу Италии долины Ройя. Бриан ответил -- на мой взгляд, слишком неопределенно, -- что он мало осведомлен об этом вопросе и поэтому не может вести о нем беседу, что в настоящий момент не может быть речи о территориальных уступках, что общественное мнение всегда и вполне справедливо относится к ним враждебно. Он прибавил, что, впрочем, наведет справки и рассмотрит с величайшей благожелательностью [272] взгляды, высказанные ему послом в порядке личного разговора.
Я видел телеграмму, в которой Бриан сообщает Барреру об этом разговоре (No 2162). Тотчас же я написал председателю совета министров и просил его доложить совету министров об этом "изумительном шаге" Титтони. "По моему мнению, -- писал я, -- надо было тут же раз и навсегда отрезать всякие разговоры о какой-либо территориальной уступке Италии. Боюсь, что обещание рассмотреть идею Титтони "с величайшей благожелательностью" покажется ему своего рода поощрением; вы, так же как и я, знаете его манеру. На мой взгляд, совершенно невозможно ни теперь, ни потом ставить вопрос об уступке Италии Брейльского кантона. Уступка французского кантона или части его возмутит общественное мнение. К тому же Титтони позволяет себе требовать от нас этой жертвы, ничего не предлагая взамен. Даже обмен было бы очень трудно допустить. Уступка территории без компенсации вызовет во Франции всеобщее негодование и рискует испортить в будущем отношения между обеими странами. Для того чтобы эти отношения остались дружественными, для того чтобы они стали самыми тесными, как мы все желаем, необходимо, чтобы ни один из обоих народов не мог упрекнуть другой в том, что он старался извлечь из войны противозаконную выгоду.
Другая неприятность: при ближайшем рассмотрении транспортировка русской бригады через Архангельск оказывается невозможной. Придется отправить ее с Дальнего Востока и прибегнуть для этого к помощи японских властей (морское министерство французскому посольству в Петрограде, No 14497). К тому же эта бригада сведется к 6 тысячам солдат без оружия. И ничего далее (морское министерство французскому посольству в Токио, No 14498). Что стало с теми великолепными обещаниями, которые были даны Полю Думеру ? Россия вручила нашему посланцу кусок "шагреневой кожи".
Энергично произведенная атака наших войск позволила нам значительно расширить наши позиции на восточном [273] склоне Гартманнсвайлеркопфа. Мы взяли в плен 1200 немцев, в том числе 21 офицера, но надо думать, что и мы сами понесли тяжелые потери.
{129} Думер представил в Петербурге план снабжения Франции русскими солдатами в обширных размерах. 13 декабря военный министр Беляев телеграфировал по этому поводу начальнику штаба верховного главнокомандующего Алексееву: "Вследствие последовавшего вчера отъезда в ставку Поля Думера считаю долгом сообщить вашему высокопревосходительству, что... полагаю признать ее (просьбу об отправке русских солдат) во всех отношениях, безусловно, не подлежащей исполнению. При переговорах с ним я старался вселить убеждение, что наш боеспособный контингент далеко не безграничен, как думают во Франции, и привел расчет, что к концу первого полугодия будущего года будут исчерпаны все людские ресурсы до 30-летнего возраста. Указал на громадные потери у нас, каковых нет на Западе. Ввиду крайней настойчивости его домогательств считаю долгом телеграфировать вашему высокопревосходительству мои опасения... Лично я считаю, что настоящее предложение не может быть принято ни под каким видом". Алексеев ответил: "Лично признаю исполнение просьбы Думера совершенно нежелательным; она не считается с нравственной стороной, рассматривает человека как предмет материальной части. Если мы слишком зависимы в отношении материальной части, и решительный полный отказ, который следовало бы дать, признается нежелательным, то считал бы нужным произвести опыт формирования не больше двух полков... Повторяю, это крайность, на которую можно идти только в силу особенной необходимости и желаний сохранить добрые отношения".
Военному представителю во Франции генералу Жилинскому Алексеев одновременно телеграфировал: "Думер просил 300 тысяч укомплектований, тысяч по 30 ежемесячно. [577]
Свободное копирование
