Позиционная война. 1915 год - 139

Понедельник, 20 декабря 1915 г.

 Один из моих старых товарищей по журналистике и адвокатуре Жан-Бернар Пассерье, оставшийся моим другом, основал общество пропаганды, названное им "Французская мысль за границей"; председателем общества является Жорж Лейг. Сегодня Пассерье был у меня и предложил мне принять на себя почетное председательствование в обществе. Я охотно согласился.

 Сегодня у меня ужинали в дружеском кругу человек двенадцать, в том числе Анри Лаведан, Пьер Декурселль и Марсель Прево[1] с женами и с ними Андре Тардье. Последний [268] оставил главную квартиру и отправился на линию огня, где взял на себя командование ротой стрелков. Но на днях с ним был удар, когда он находился на морозе в окопах. Тринадцать часов он оставался без сознания, врачи уже потеряли всякую надежду, но он остался в живых. Он все еще такой же блестящий, как всегда. Он убежден, что война продлится еще два года. Находит, что безумно было продолжать операции в Шампани, поскольку в натиске первых двух дней нам не удалось взять вторые линии неприятельских окопов. Фельдмаршал Френч пришел проститься со мной. Он, кажется, не очень доволен тем, что покидает Францию. По его мнению, немцы утратили всякий пыл, всякий боевой, агрессивный дух. Может быть, Френч был бы меньшим оптимистом в этом отношении, если бы остался во главе британской армии.

 Под предлогом защиты своей территории греки двинулись в Албанию. Мы получили известие из Янины, что произошла кровавая стычка между ними и болгарами. Убиты или ранены один греческий офицер и несколько солдат (Янина, No64).

 Поль Думер покинул Петроград третьего дня. Вскоре после его отъезда, когда Палеолог в разговоре с Сазоновым перечислял результаты поездки Думера, русский министр заявил, что, по наведенным им справкам, ему представляется невероятным, чтобы император или верховное командование могли обязаться, хотя бы в принципе, отправлять в дальнейшем на французский фронт по 40 тысяч человек в месяц. В Россию прибыл в качестве главы нашей военной миссии генерал По, Палеолог просил его отправиться поскорее в ставку и закрепить в письменном виде обязательства, которых добился Думер (Петроград, No 1530). По всем признакам, по общему характеру всей информации единственное твердое обещание -- это послать нам одну бригаду.

 Немцы пытаются интриговать в Марокко еще в большей мере, чем до войны Некий Абд-эл-Малек, сам открыто объявляющий себя сторонником немецко-турецкой ориентации, ведет очень искусную и деятельную пропаганду. Он располагает большими денежными средствами. Генерал Лиоте, [269] сам отказавшийся от части своих войск, внимательно следит за всем и принял совместно с генералом Анри и полковником Симоном необходимые меры, чтобы удалить Абд-эль-Малека из Тазы. Генералу Дюплесси пришлось отбросить повстанцев в горы на участке Тадла. В Марокко начинают просачиваться известия с Ближнего Востока. Используемые немецкими и турецкими эмиссарами, они, естественно, способствуют повышению активности неумиротворенных племен (генерал Лиоте, Рабат, No 4799).

 Монотонность оперативных сводок не мешает смерти продолжать свое ежедневное дело: "В Артуа бои с ручными гранатами на севере от Буаз-ан-Гаш. Между Соммой и Уазой артиллерийские бои в районе Фей. На Воэвре, в Буа-де-Мормар и в Буа-ле-Претр наши батареи несколько раз брали с успехом под обстрел коммуникационные ходы неприятельских окопов". Сколько раненых и убитых обозначают эти однообразные и унылые напевы.

 Меня посетил Жозеф Рейнах[2]. Он сохраняет свою твердость в уверенность. "Клемансо, -- говорит он мне, -- хотел быть Гамбеттой в этой войне; теперь он утешает себя, пытаясь играть роль ее Рошфора". Да, но Клемансо не отказывается от своей первоначальной идеи и, быть может, в один прекрасный день добьется ее осуществления. Но какое значение имеет, кто будет орудием победы, лишь бы отечество было спасено!