Вторник 12 октября 1915 г.
Сегодняшнее заседание совета министров было почти целиком посвящено зачитыванию правительственной декларации и внесению в нее поправок. Декларацию составил Вивиани, предварительно согласовав главные пункты ее с Греем. Сегодня после обеда она будет прочитана в палате.
Министр внутренних дел обеспокоен недовольством, порождаемым среди населения Парижа дороговизной. Завтра [137] у Бриана состоится совещание министров торговли и земледелия с Мальви и Тьерри для принятия необходимых мер.
Палата холодно приняла декларацию, прочитанную Вивиани в начале заседания. Прения тотчас были отложены на завтра. Вивиани телефонировал моему генеральному секретарю, что желает собрать совет министров в половине шестого. Я немедленно созвал министров. Перед их приходом Вивиани явился в Елисейский дворец и сообщил мне, что желает немедленно реорганизовать кабинет.
Вопрос этот ставится перед советом министров. Бриан энергично выступает против реорганизации министерства в настоящий момент. Лучше выждать, пока Делькассе уйдет, а в нынешнем кризисе солидаризировать его с товарищами по кабинету. Это мнение было поддержано Рибо и Самба и принято. Переутомленный и нервный Вивиани негодует против Делькассе и сравнивает его с покойным генералом Шануаном. Кабинет решает принять завтра, если придется, интерпелляцию в открытом заседании, но противиться закрытому заседанию.
Сегодня утром Саррайль прибыл в Салоники.
По согласованию с английским генеральным штабом Мильеран уполномочил генерала Байу перейти сербскую границу и принять меры для охраны железной дороги от всяких покушений со стороны болгарских войск. Эти меры должны быть приняты по соглашению с сербской главной квартирой.
Половина двенадцатого вечера. Вивиани принес мне письмо Делькассе, который снова заявляет о своем выходе в отставку. На этот раз Делькассе заявляет, что, согласно прочитанной сегодня в палате декларации, за последние три дня, т. е. с тех пор как его замещает Вивиани, были приняты решения, относительно которых он расходится со своими коллегами. "Вы знали, -- пишет он Вивиани, -- что я не решаюсь втягивать Францию в военные операции в Сербии, даже при условии помощи со стороны Греции. Но с того момента, как Греция отказывается вступить в войну, я противник далекой экспедиции, которая может ослабить наш фронт, и моя совесть не позволяет мне оставаться в министерстве иностранных дел". -- "Почему же он ни разу не [138] заикнулся мне об этом? -- возмущается Вивиани. -- Почему он умолчал о своем отрицательном отношении, о котором говорит теперь? Почему он сегодня подает в отставку из-за военных операций, которые не касаются его непосредственно, когда как в кабинете Комба он не интересовался тем, что происходило в военном и морском министерствах? Он, несомненно, уязвлен тем, что ему приходится распроститься со своими иллюзиями относительно Болгарии, и чувствует, что его дипломатические поражения не позволяют ему остаться на своем посту". Однако председатель совета министров не скрывает от меня, что эта отставка ставит его лично в очень затруднительное положение. "Я не знаю, -- сказал он мне, -- как быть. Я сам тоже становлюсь неврастеником". Я пытаюсь ободрить его, и мы решаем, что совет министров соберется завтра утром.
Свободное копирование
