Воскресенье, 10 октября 1915 г.
Я поставил в известность Вивиани и Мильерана о своем разговоре с Пенелоном. Впрочем, последний и сам поделился своими тревогами с военным министром. Мильеран находит нужным подойти к этому делу с осторожностью, и он прав. Впрочем, он полагает, что из-за перегрузки Жоффра ответственной работой последний должен иметь при себе и под своим началом человека умного, энергичного и опытного. Это также мнение Вивиани. Мильеран склоняется в пользу Гуро, Вивиани -- в пользу Кастельно.
Другой инцидент. Оганьер сообщает мне, что адмирал Буэ де Лапейрер подал в отставку. Министр поручил ему принять меры по охране транспортов наших войск в Салоники. В той телеграмме министр говорит о наших пароходах, потопленных немецкими подводными лодками южнее острова Сериго: "Крайне прискорбно, что пароходы могли быть потоплены подводными лодками, находящимися на поверхности, а наши истребители, вместо того чтобы защищать наши пароходы и открывать перископы, искали неприятеля в другом месте". Лапейрер не пытался оправдаться и ответил: "Так как здоровье мое не позволяет мне продолжать занимать мой пост, прошу вас освободить меня от командования". По всей вероятности, адмирал просто воспользовался предлогом; его авторитет среди подчиненных так упал, что, по словам Оганьера, большинство офицеров не будет проливать слез по поводу его ухода. В согласии с адмиралом де Жонкьером, начальником морского генерального штаба, министр предлагает заменить Лапейрера адмиралом Дартиж дю-Фурне, который отличился во главе сирийской эскадры, затем в последние дни в Дарданеллах.
Я не возражаю, но так как назначение должно пройти через совет министров, я предупредил Вивиани; он созвал [135] министров к трем часам в Елисейский дворец. Совет министров одобрил назначение адмирала Дартиж дю-Фурнэ.
Мильеран и ближневосточное бюро военного министерства считают, что мы не должны отзывать все свои силы с полуострова Галлиполи. "Это, -- пишет Мильеран министерству иностранных дел (9 октября 1915 г., No 5939), -- было бы равносильно признанию нашего окончательного фиаско в Дарданеллах и повело бы к серьезным последствиям в Турции, Румынии, Греции и мусульманских странах. Кроме того, тринадцать английских дивизий и одна французская дивизия, остающаяся на мысе Геллес, в Габа-Тепе и в бухте Сувла, связывают турецкую армию в 150 тысяч человек. Они вынуждают Порту держать в резерве армию в районе Кешан и прикрывать Босфор. Они оставляют Порту под угрозой диверсии в районах Адрамита, Смирны или Александретты. Турки вынуждены держать там на всякий случай значительные резервы".
В конце дня Вивиани, сопровождаемый де Маржери, принес мне телеграммы из Ниша (No 780, 783, 784), полные отчаяния. Сербское правительство ожидало, что вчера прибудут первые отряды ваших войск; население города приготовилось оказать им восторженный прием. Известие о том, что прибытие наших войск задержалось, вызвало глубокое разочарование. Известия с дунайского фронта неутешительны. Первые атаки немцев и австрийцев были в большинстве пунктов отбиты, но неприятель удержался в Раме и в самом Белграде. В последнем тяжелая артиллерия произвела чрезвычайные опустошения и продолжаются жестокие бои. Мы попытаемся успокоить несчастных сербов, но мы вынуждены ждать с отправкой наших войск в Ниш, пока не прибудет дивизия английского правительства; одних наших войск будет недостаточно, чтобы противостоять натиску, который угрожает Сербии.
Свободное копирование
