В окопах. 1915 год - 160

Среда, 14 июля 1915 г.

 Итак, прах Руже де Лиля перенесен не в Пантеон, а в Дом инвалидов. День стоял облачный, пасмурный. Дул свежий ветер, и французские аэропланы реяли в воздухе под облаками, чтобы отгонять "Tauben".

 Я отправился на автомобиле вместе с Вивиани к Триумфальной арке. Многочисленная толпа. Мужчин, конечно, мало. [679]

 Несколько раненых. Санитары, старики, дети. По дороге Вивиани нервно рассказывает мне, что вчера в комиссии сената Шарль Эмбер показывал письма Жоффра, из которых явствует, что главная квартира тщетно с октября требовала тяжелой и судовой артиллерии. Мильеран еле выпутался, и военное управление еще раз подверглось бурным нападкам и обвинениям в неизлечимом бездействии. "Это становится невозможным, -- восклицает Вивиани. -- А между тем, я не могу найти извинение всем этим ошибкам. Что делать? Что будет?" Но он не делает вывода. Решено, что завтра Мильеран представит совету министров требования Жоффра и свои ответы. Но как это я не был осведомлен об этой переписке столь кардинальной важности?

 Прах Руже Де Лиля под Триумфальной аркой Этуаль. Гроб, покрытый знаменами, поставлен на фургон времен первой республики и охраняется пикетом саперов. Мадам Дельна спела несколько строф "Марсельезы". Это траурный кортеж приходит в движение, направляется вниз по Елисейским полям и через авеню Александра III приходит к Эспланаде. Я следую за погребальной колесницей, рядом со мною Дюбо и Дешанель. Толпа держит себя с большим достоинством. Мы останавливаемся во дворе Дома инвалидов, и я произношу свою речь с небольшими поправками[1]. Коснувшись вкратце биографии Руже де Лиля и обстоятельств, при которых родилась в Страсбурге "Марсельеза", я продолжал: "Так как нас заставили обнажить меч, мы не имеем права вложить его обратно в ножны, пока не отметим за своих мертвецов и совместная победа союзников не позволит нам отстроить наши развалины, восстановить целостность Франции и действительным образом оградить себя от периодического повторения провокаций. Какой смысл имело бы заключать завтра, если бы это было возможно, половинчатый, хромой мир, задыхаясь, уселся бы на развалинах наших разрушенных городов. Нас тотчас же заставили бы принять новый драконовский трактат, и мы навсегда сделались бы вассалами своих врагов, вассалами политическими, моральными и экономическими. Промышленники, крестьяне и рабочие Франции [680] отданы были бы на произвол торжествующих соперников, и униженной Франции суждено было бы чахнуть, упав духом и потеряв уважение к самой себе.. Нет, нет, пусть наши враги не обманываются на этот счет! Не для того, чтобы заключить ненадежный мир, тревожное и беглое перемирие между укороченной войной и другой, более ужасной войной, не для того, чтобы быть завтра подверженной новым нападениям и смертельным опасностям, вся Франция закипела и поднялась под мужественные звуки "Марсельезы"..."

 Днем пришел ко мне Мильеран. Не для того, как я полагал, чтобы говорить со мной об инциденте, который взволновал Вивиани, -- Мильеран считает этот инцидент не стоящим внимания. Военный министр хотел сообщить мне о том, что военная комиссия сената приняла постановление послать своих делегатов в прифронтовые крепости проверить состояние их артиллерии и снаряжения. Он считает эти обследования недопустимыми. Крепостные орудия и их снаряжение используются непосредственно в армии, так как крепости уже не могут защищаться за крепостными стенами. Фактически теперь уже нет укрепленных городов, а существуют только укрепленные для обороны районы. Значит, комиссия желает распространить свое наблюдение на распределение орудий и снаряжения между армиями. Главнокомандующий не потерпит такого вмешательства, в результате которого возможны опасные нарушения тайны.

 Пенелон говорил со мной по тому же вопросу. Вероятно, дело пошло от комендантов крепостей, в частности, от генерала Кутансо в Вердене, поддерживающего связь с Шарлем Эсером. Они указывают комиссии на пробелы, получившиеся в городах вследствие изъятий в пользу фронта. Лучше было бы, говорю я Пенелону, чтобы крепости были отныне поставлены в прямое подчинение командующим армиями. В таком случае генерал Саррайль командовал был не только 3-й армией, но также укрепленным лагерем Вердена. Пенелон отвечает мне, что подобная же мысль была и у главной квартиры, но до сир пор наталкивались на возражения, вытекающие из уставов. Я не считаю эти препятствия непреодолимыми и требую, чтобы не упускали из виду эту мысль. [681]

 Вчера и третьего дня в Аргоннах происходили очень ожесточенные, кровавые бои.