-ххх-
СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ РОДИОНОВ
Член-корреспондент РАН С. М. Родионов (далее СМ), как и Ч. Б. Борукаев проработал директором ИТиГ недолго, менее 4-х лет (внезапно умер от сердечной недостаточности). Мне лично он запомнился как «трагическая фигура». Дело в том, что, как мне кажется, поднимаясь по ступеням своей служебной лестницы, он попал в «капкан» сложных человеческих отношений, в частности, возможно, - с некоторыми представителями руководства ДВО РАН, например (если я не ошибаюсь), - с тем же талантливым, хватким и пробивным первым замом Председателя ДВО РАН академиком А. И. Ханчуком (по совместительству – директором Дальневосточного Геологического института ДВО РАН).
Как известно, у водолазов бывает так называемая «кессонная болезнь», возникающая, когда приходится слишком быстро подниматься из водных глубин:
кровь «закипает» от резкого перепада давления в сосудах. Мне представляется, что Сергей Михайлович слишком резко «спуртовал» в своей карьере, брал на себя как директор и, главное, - как учёный - трудно осуществимые обязательства… У него фактически не было «своей» большой лаборатории, где бы он мог опираться на своих помощников. Он явно метался: «примкнуть» к кому-то, тем более – «возглавить» какую-то группу или интересный большой проект он не мог и/или, возможно, считал неприличным это сделать без своего существенного вклада в разработку общей темы… Возможно, весь научный задел, который у него был, он использовал в своей неплохой монографии, которая отчасти помогла «открыть ему дорогу» в членкоры. Далее необходимо было браться за что-то новое или «притулиться» к какому-нибудь коллективу в качестве руководителя, как это всегда хорошо умел делать его (как я предполагаю)«злой гений» А. И. Ханчук (далее АИ)…
Помню, как в ответ на мою реплику в одном частном разговоре о том, что став членкором, он попадает под «добрую опекающую длань» коллеги - АИ, СМ буквально возмущённо и с горечью воскликнул (цитирую дословно): «Да Вы что говорите, Ю. С.: Ханчук относится ко мне хуже, чем американцы к Саддаму Хусейну» (это было во времена первой оккупации Ирака, когда янки посадили Саддама в яму, а потом повесили…). Зная немного АИ лично и достоверные слухи о его стиле руководства институтом (напоминающим «косыгинский» - только внешне более мягкий),полагаю, что тот за свою поддержку СМ в получении звания членкора связал последнего многими обязательствами косвенного характера. Так , в частности – лишь предполагаю -, возможно, настаивал на «автоматическом» включении в соавторы готовящихся и будущих публикаций СМ, которых у того просто не было «в заделе» и/или которые в ближайшее время ещё не предвиделись… Возможно, было и ещё что-то другое. И сердце не выдержало… Это моя версия, на которой не настаиваю. Возможно, это и мой домысел… Но последние месяцы перед кончиной вид у него был постоянно какой-то возбуждённый, задёрганный, иногда - почти затравленный. Всё куда-то спешил…
В пользу подтверждения истинности слов СМ об АИ и устной характеристики последнего свидетельствуют приватные рассказы некоторых близко мне знакомых коллег из ДВГИ (весьма «приличных людей», в науке - докторского уровня!) о том, как АИ не стеснялся сам буквально настаивать на включении его в соавторы их индивидуальных работ, к которым он имел весьма косвенное отношение или даже совсем не имел никакого… На мои реплики в разговорах с «жаловавшимися» коллегами (в ответ на их возмущённые речи) – «зачем же они соглашаются на это - сами "подстилаются», чаще всего следовали ответы, достойные трусливых приспособленцев, вроде: «а попробуй отказаться» или реже: «а что мне жалко, что ли»…
При этом АИ – из песни слов не выкинешь – остаётся талантливым учёным и способным организатором. Но таким всегда «некогда» писать самим свои статьи – всё время отнимают организационные дела и разные административные хлопоты. Между тем, «выдавать на гора» научную продукцию - публиковаться в периодической научной печати - надобно регулярно, иначе - "какой же ты учёный"! Поэтому подобным "бедолагам" приходится иногда пользоваться помощью услужливых коллег, стараться организовывать и возглавлять «солидные» научные проекты и монографии – часто даже безосновательно «прилипая» ко многим из них чисто формально… И такая проза научной жизни иногда имеет место быть…
…Уже ушедший из жизни геолог – работавший в ДВГИ профессор Сергей Акимович Щека (заслуженный деятель науки РФ, профессор, Лауреат премии Ленинского Комсомола, первооткрыватель медно-никелевой, титановой, платиновой и алмазной минерализации на Дальнем Востоке) – далее СА -, несмотря на нашу работу в разных городах и редкие встречи, дарил меня при жизни своим расположением и вниманием, считая (полагаю - без всякого кокетства - совсем незаслуженно) «серьёзным» учёным. По секрету, однако, «раскрою тайну» - я, в лучшем случае, всего лишь способный дилетант . Так вот, как-то он поведал мне о том, как АИ, пытаясь «опередить» его в публикации, чтобы «застолбить» за собой «приоритет» в открытии проявлений природных алмазов в Приморье, просил редактора центрального минералогического научного журнала в Москве «придержать» отправленную ранее в журнал С. Щекой пионерскую «алмазную» статью (находившуюся уже на рецензии) и заменить своей про то же самое… Когда «пахнет» каким-либо новым большим открытием у него всегда появляется много желающих стать первооткрывателями и первыми авторами…
Такие, вот, «шуточки» учиняют иногда солидные учёные. Что поделаешь – люди есть люди… Заурядное тщеславие и примитивная зависть, пробивное честолюбие и махровый карьеризм часто сопутствуют таланту и трудолюбию, являясь иногда теми стимулами, которые способствуют быстрейшему «выносу на поверхность» и укоренению во главе научного сообщества - отдельных конкретных коллективов - многих, в общем-то, конечно, далеко не бесталанных - способных, но – увы – достаточно беспринципных людей… Как говорят: «кто поспел, тот и сам всё съел».
В своё время АИ и СА конкурировали на выборах директора ДВГИ. Прямой и откровенный в словах и поступках, честный и открытый в отношениях с людьми, С. А. Щека проиграл на выборах А. И. Ханчуку, хотя до этого часто вполне успешно исполнял функции директора – временно замещая предыдущих руководителей. Он знал хорошо «изнутри» коллектив и был много опытнее в административных делах, нежели его более молодой соперник. Как учёный, ни в чём не уступал АИ, имел большой опыт общения с власть предержащими администраторами в Академии и в крае, а также много работал совместно с иностранцами… Но по характеру был строг,
"жёстковат" и требователен к коллегам...
АИ, выступая во время институтской «предвыборной кампании» в облике «доброго Винни Пуха», наобещал коллективу «златые горы» и безбедную жизнь (выборы пришлись на лихие 90-е). Выбор директора – избрание АИ - отчасти решило «болото», откровенные «слабаки» и сотрудники-середнячки (такие всегда есть в каждом коллективе), опасавшиеся за своё будущее под тяжёлой, но справедливой десницей СА, если бы тот стал директором...
…Избранный же большинством новый директор в первую очередь «отблагодарил» многих из них: уволил по сокращению штатов творчески непродуктивных из числа этих своих "избирателей", а также «непрофильных» исследователей и - надо отдать ему должное – стал поддерживать и развивать сулящие наибольшую возможную отдачу «прорывные направления» в геологической науке – поиски новых типов рудной минерализации - ,например, изучение нанокластерной благороднометальной минерализации в составе графита, которое сулило наибольшие перспективы)… Правда, иногда эти исследования базировались лишь на моде и случайных находках (тех же алмазов – представляющих в Приморье пока лишь минералогический интерес). Конечно, наподобие Ю. А. Косыгину, как и положено настойчивому и целеустремлённому карьеристу (в любом смысле-оттенке этого слова – хоть положительном, хоть отрицательном), АИ, используя любую рекламу, энергично «укоренялся» в научно- административном истеблишменте ДВО РАН…
С ним я несколько раз «плотно пересекался» в 90-е годы, когда он искал контакты с палеомагнитологами – я «сосватал» ему тогда коллегу М. Л. Баженова, приехавшего в Хабаровский край на полевые работы: но до дела (совместных работ с ним) у нас не дошло. Ясно было, что мы его интересовали только как «рабочие лошадки». Но мы были «сами с усами» и не нуждались в чьём-либо научном «покровительстве». Позже, в 2006 г. я написал отдельную главу в коллективной монографии (со множеством авторов), вышедшую, конечно, под редакцией АИ.
Последняя наша встреча состоялась в 2011 г., когда он прибыл в Хабаровск на празднование 40-летия со дня основания Института Тектоники и геофизики, где, в частности, вручил мне грамоту Президиума Российской Академии Наук - за подписью её тогдашнего Президента академика Ю. С. Осипова - с "приятным для души" заголовком «ЗА МНОГОЛЕТНИЙ ДОБРОСОВЕСТНЫЙ ТРУД И ПРАКТИЧЕСКИЙ ВКЛАД В РАЗВИТИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКИ»… Насчёт "практического вклада", возможно, слишком "сильно" сказано, но - кому как -, а мне – на пенсионной старости – это какой-никакой, а пряник!
Но я не обольщаюсь - помню, например, что свои многочисленные грамоты и регалии великая актриса Ф, Г. Раневская справедливо - с юмором - называла похоронными принадлежностями. Каждый человек при жизни сам знает себе истинную цену. Эти "красивые бумажки" важны, пожалуй, лишь для потомков, чтобы они не считали тебя последним бесталанным разгильдяем...
…Безусловно, подавляющее большинство наших известных (и не очень) учёных – это истинные подвижники, искренне - в меру своего таланта - преданные науке и своему призванию. Большинство обладают высокими моральными достоинствами. Но «ничто человеческое" некоторым из них не чуждо: вероятно, дело лишь в масштабе личности – соотношении собственных научных талантов и творческих достижений с чисто нравственными качествами…
Мир праху ушедшим от нас – и добрых дел остающимся пока с нами на Земле !
Свободное копирование
