10 февраля в заседании Совета университета, созванном для обсуждения положения, принимал участие и попечитель округа А. А. Тихомиров, как профессор университета, который высказал мнение, что Мануйлов, Мензбир и Минаков сделали большую ошибку, подав прошение об отставке, а другие профессора, последовавшие их примеру, сделали еще большую. Поэтому он призывал профессоров, подавших прошения, не отказать подписать, наравне с оставшимися профессорами, воззвание к студентам о прекращении забастовки, дабы студенты не считали, что профессора ушли из солидарности к забастовке молодежи. Но согласия на это с их стороны не последовало, и Совет ни к какому решению не пришел.
Никакие хлопоты перед правительством, чтобы оно просило профессоров не уходить, не возымели действия; студенческое движение было сочтено явно революционным, а уход профессоров — делом, вредным для государства, поощрением революции и недопустимым в такой момент, когда, казалось, профессора должны были бы всеми мерами успокоить молодежь, а не поддерживать их революционные поступки демонстративным уходом. Правительство усмотрело в этом уходе профессоров угрозу и признало необходимым остаться твердым, не испугаться ее, определенно этим высказав свой взгляд на студенческие беспорядки.
Только к 1 марта жизнь в университете стала понемногу налаживаться, забастовка прекратилась, занятия начались, но уход видных деятелей науки, конечно, не мог не оставить зияющей раны на научной жизни университета, пока время эту рану не зарубцевало. История со временем произнесет справедливый приговор поступку профессоров и принятому правительством решению.
30 апреля в заседании Совета университета были произведены выборы ректора. Избранным оказался профессор Любавский, старейший из деканов, человек весьма твердого характера, хороший администратор, по политическим взглядам октябрист.
Свободное копирование
