В целом Болгария 1936 года произвела на меня сложное, если так можно сказать, мозаичное впечатление. Промышленность в стране была развита плохо. Так же слабо было поставлено и дело образования. В Болгарии не было ни одного индустриального вуза, существовали только техникумы. Экспортировалось розовое масло, добываемое в знаменитой Долине роз, а также разные сорта болгарского табака, который широко высевается во Фракийской долине. Табак составлял 40 процентов экспорта страны. Вывозились также плоды граната. Большую роль в экономике страны играло виноградарство и виноделие. Высевались технические культуры: конопля, мак, соя. Животноводство было развито слабо. Некоторое значение имело птицеводство, поскольку Болгария экспортировала яйца. Широко было развито ковровое производство.
В Болгарии не было государственной художественной галереи. К моему удивлению, никто из моих софийских знакомых не смог назвать мне имени крупного болгарского художника, который пользовался бы международной известностью. Был в Софии «Национальный театр», в котором по четным числам ставились оперы, а по нечетным — драматические спектакли. Выходило несколько газет и журналов. Наиболее левым журналом была «Мысль». В нем в свое время под псевдонимом «В. Ильин» публиковались произведения В. И. Ленина, а под псевдонимом «И. Д.» — статьи И. В. Сталина.
Сочинений В. И. Ленина в те годы в болгарских книжных магазинах не было, поскольку правительство запретило их.
С 21 апреля началась у меня организационная работа. Я посетил министра земледелия Болгарии Атанасова, фитопатолога по специальности. Прием был очень любезный, поскольку Атанасов хорошо знал наших русских ученых-биологов — Н. И. Вавилова, профессора Наумова и был большим поклонником профессора Ячевского. Поговорили дружески и пришли к заключению о необходимости самого тесного контакта ученых СССР и Болгарии.
Вместе с сотрудником полпредства я поехал к председателю Общества культурной связи с заграницей. Договорились о моей публичной лекции (в Болгарии они называются «сказками») в этом Обществе на тему: «Какой вред причиняют паразиты человеку и как с ними бороться».
Вместе с заведующим противомалярийными мероприятиями доктором Марковым я посетил директора здравоохранения Болгарии молодого врача доктора Радкова. Дирекция здравоохранения входила в состав министерства внутренних дел в качестве автономной единицы с правом сноситься непосредственно со всеми министрами. Однако в совете министров директор здравоохранения не представительствовал. Директор сообщил, что по бюджетным соображениям за последние два года были сокращены штаты 14 маляриологических учреждений, так что во всей Болгарии сохранились только 4 малярийных станции. Радков рассказал, что вскоре в Софии откроется институт народного здравоохранения, в котором будет паразитологическое отделение.
Вечером я поехал в Медицинскую аудиторию, на улице Дупав, где прочитал доклад на тему «Патогенная роль паразитических червей человека и животных». Собралось около 400 человек, причем большинство слушателей были студентами медицинских и ветеринарных факультетов. Слушали очень внимательно и делали записи в блокнотах. После доклада меня окружила толпа молодежи, причем один студент под аплодисменты заявил: «Студенческая молодежь хотела бы вас видеть у себя в роли профессора болгарского университета».
В вестибюле меня снова окружила толпа студентов, которые стали расспрашивать о студенчестве нашей страны, о положении врачей — медиков и ветеринаров, о структуре советских университетов и пр. Я охотно давал разъяснения, рассказывал о социалистической Родине. На прощание они просили меня передать братский привет студентам Советского Союза и особенно, что было подчеркнуто, студенткам.
Дело в том, что в Болгарии в то время было всего 10 женщин — ветеринарных врачей, причем последние 5 лет женщин на ветеринарный факультет не принимали.
На другой день состоялась моя публичная лекция на тему: «Значение гельминтологии для медицины и ветеринарии». Присутствовало свыше 200 человек. Публика чрезвычайно пестрая: пришли послушать «сказку» несколько священников и даже монахов. Впрочем, и они слушали с большим вниманием. После лекции посыпались вопросы, некоторые из них поражали чрезвычайной наивностью. Между прочим, несколько болгарских врачей, живших в России до первой мировой войны и хорошо знавших русский язык, обратили внимание на то, что я пользовался новыми для них словами, которых не было ранее в русском языке, например «учеба», «увязка», «выявить», «внедрить» и др.
Все лекции, которые я читал в Болгарии, проходили в переполненных залах. Я понимал, что интерес слушателей объясняется не столько содержанием лекции, сколько встречей с советским научным работником. Ведь я был первым советским ученым, выступавшим перед болгарской интеллигенцией.
Интересна одна подробность, которую рассказали мне болгарские друзья. Администрация Общества культурной связи намеренно выделила для моего выступления самую маленькую аудиторию, чтобы выступление гражданина Советской страны не получило слишком большого резонанса.
Подытоживая мои публичные выступления в Болгарии, должен признать, что они, конечно, оказали определенное положительное влияние, особенно на болгарскую молодежь, поскольку в них широко пропагандировались прогрессивные советские идеи, рекламировались методы работы и достижения нашей науки. Помогли мне и статьи в прогрессивных газетах Болгарии, освещавшие некоторые стороны моей деятельности как на основе моих публичных «сказок», так и по данным мною интервью. Появились в газетах и дружеские шаржи.
Наступил день расставания с Болгарией. В течение дня в полпредство приходили репортеры софийских газет для прощальных интервью, делегация от студенческого журнала «Академик», которой я подробно осветил жизнь высших учебных заведений в СССР и роль студенчества в социалистическом строительстве. Приехали и от редакции журнала «Мысль». Для этого журнала я написал специальную статью «На борьбу с массовым очервлением людей и полезных животных».
Вечером в полпредстве устроили прием, на который были приглашены представители тех научных и общественных организаций, с которыми я был в деловом контакте. На прием прибыло около 120 человек: представители университета во главе с ректором, медицинская и ветеринарная знать как гражданского, так и военного ведомства, ответственные работники некоторых министерств, представители прессы и какие-то совсем незнакомые мне лица. Оживленные разговоры велись на русском, болгарском, французском и немецком языках; неожиданно я оказался в положении «юбиляра» и не уставал отвечать на вопросы.
За 15 минут до отхода поезда я прибыл на вокзал. Лил дождь, и я искренне удивился, увидев перед своим вагоном народ. Оказывается, меня пришли провожать многие из тех, кто несколько часов назад был на приеме в нашем полпредстве.
Свободное копирование
