17 августа
Выехали в Дьепп в девять утра. Масса хлопот при посадке ж счастливое сознание, что наконец поехали. Рядом со мной сидит здоровый малый, по виду фламандец, но в безукоризненном дорожном костюме: шляпа из английского фетра, застегнутые перчатки, великолепная трость. Он небрежно просматривает газету, изредка обмениваясь несколькими словами с человеком, сидящим напротив, также одетым прилично, но без особенного шика, имеющим довольно серьезный вид и занятым, в свою очередь, газетой; этот мне показался вполне порядочным человеком. Мой элегантный толстяк начинает расспрашивать у «порядочного» человека, что нового в том месте, где он собирается жить. «Это дыра, — говорит тот, — вы умрете от скуки». Я вывел заключение, что это человек, которого трудно развлечь, — новое подтверждение его превосходства.
После того как они оба закончили чтение, несомненно мешавшее им бросить хотя бы один взгляд на виды природы, которые проносились мимо нас, наполняя меня счастьем, мои соседи принялись болтать. Человек в черном спрашивает у человека в манжетах и с тростью, что поделывает такой-то и давно ли он его видел. Этот такой-то оказывается мясником; тут начинаются анекдоты об этом мяснике, рассказанные на особом жаргоне. Тут мне становится ясно, что мнимый порядочный человек, с виду ученый или профессор, содержит в одном из предместий лавочку готового белья, галантерейных новинок и т.д. Его супруга содержит такую же лавочку, но поменьше, на улице Сент-Оноре. Разговор оживляется, когда дело доходит до коленкора, шалей, кретонов и т.д. Мои мысли, в свою очередь, вдруг проясняются, и я сразу распознаю в чертах и повадке моего разбогатевшего мясника, одетого по последней моде, того молодца из мясной, который хладнокровно режет теленка и разделывает тушу. Шуточки его собеседника и неприятное выражение его глаз, совершенно исчезающих при глупой усмешке, вполне гармонируют с его жестами приказчика, привыкшего мерить материи. Я уже не удивляюсь тому, что они уделяют так мало внимания окружающей природе. Они оба выходят, не доезжая до Руана.
Вторая половина пути совершается с необычайной медлительностью: это мелкое мошенничество господ администраторов, обещавших нам прямое сообщение, но задерживающих нас, что ни шаг, на участке между Руаном и Дьеппом. В довершение всех зол начинается дождь. Когда мы прибываем на место, это уже целый потоп. Один из наших спутников, наиболее мне симпатичный, говорит, что найти помещение почти невозможно, так как каждый день приезжает до восьмисот человек.
Долгое ожидание на платформе, откуда, наконец, дядюшка Мерсье везет нас в отель «Гигант», где мы устраиваемся; очень хороший обед; перед ним — короткая прогулка по набережной. Я с удовольствием вижу вновь все эти знакомые места. Застигнутый дождем, я прячусь в будку берегового сторожа, старого матроса.
Свободное копирование
