Эжен Делакруа. Дневник - 597

25 мая

В этот день вышел довольно рано и сделал маленький набросок замка со стороны рва и огорода; немного прошелся перед завтраком с Геннекеном; после завтрака был у обедни по случаю праздника Вознесения.

Возвращаясь от обедни, я сказал княгине, что по внутреннему влечению мог бы быть проповедником; Беррье говорил о своем призвании. Геннекен перед завтраком рассказал мне о манере его выступлений в суде; судя по тому, что он передавал, мне кажется, что Беррье произвел бы на меня более сильное впечатление, чем другие. Днем прогулка в лодке с несколькими из наших дам. На обратном пути греб; возвращались через сад и огород. До обеда читал Капитанскую дочку.

Днем, у пианино, разговор с княгиней о системе Дельсарта. Поделился с ней моими мыслями по этим вопросам. Она ставит своего Франшома выше Батта. Я ей ответил, что последний производит на меня большее впечатление. То, что ей кажется широтой, твердостью и четкостью в игре Франшома, мне представляется иногда сухостью и холодностью. У Батта я меньше замечаю стук по клавишам; в нем не так чувствуется артист. Франтом до известной степени напоминает тех художников, которые говорят вам: «Полюбуйтесь, как я близок к античности, как эта рука точно воспроизводит руку, бывшую у меня перед глазами». Я провел для нее сравнение между копией Жерара, висевшей в гостиной, и картинами великих мастеров; я указал, что и у этих тоже имеются детали, но они не отвлекают внимания от общего впечатления.

Вечером повторение моей любимой сонаты Бетховена, — насколько помню, № 1. Просмотрел два номера английского журнала Пенч. Надо достать его в Париже. Поднялся к себе и лег спать раньше всего остального общества, продолжавшего играть в карты до полуночи. Они думают, что будут ближе к правде, борясь за буквальную верность натуре; но получается противоположное: чем точнее это подражание, тем оно более плоско, тем сильное оно доказывает, что никакое соперничество здесь невозможно. Можно надеяться достигнуть нужного только при помощи эквивалентов. Надо создавать не самую вещь, а лишь видимость вещи; а затем это впечатление должно быть доведено до нашего сознания, а не только до глаза.