Эжен Делакруа. Дневник - 477

Вторник, 3 мая

Приглашение от Ньюверкерке[1] в Лувр на лекцию об искусстве или о прогрессе в искусстве некоего господина Равессон[2]. Собралось много художников, полухудожников, дам и священников. После довольно длительного ожидания сначала приезда принцессы Матильды, а затем еще более длительного ожидания г. Фульда,— профессор начал свою лекцию неуверенным голосом, с легким гасконским акцентом. И действительно, только гасконцы способны, не зная ни аза, браться за чтение лекций, вроде той, какую я, в конце концов, прослушал только наполовину. Это идеи неохристианства в самом чистом виде. Прекрасное было воплощено в определенный момент, и оно возникло только в промежутке между XIII и XV веками: Джотто и, кажется, Перуджино[3] составляют кульминационные точки; Рафаэль, начиная с первых вещей, является уже упадком. Античность может быть признана только наполовину. В ней для нас ненавистно все нечистое; профессор ополчается на античность за то, что ею злоупотребляли в XVIII веке. Достаточно одних сатурналий Бугае и Вольтера, предпочитавших, если верить этому профессору, всему остальному непристойные сюжеты, чтобы возненавидеть всех этих, к несчастью не отделимых от античности, нимф, сатиров и все ее эротические сюжеты. Не может быть великого художника, если он не является другом герою или какому-нибудь великому мыслителю в другой области. Фидий велик лишь благодаря дружбе с Периклом... Без Данте — Джотто — ничто. Странное утверждение! Аристотель, сказал он вначале, постоянно упоминает, в конце или в начале своих трактатов об эстетике, что лучшие рассуждения о Прекрасном никогда еще не доставили и никогда никому не доставят случая встретиться с самим Прекрасным. Каждый невольно должен был задать себе вопрос, что же, собственно, делать тут сейчас профессору? Изложив взгляды Вольтера на искусство, он принялся чинить суд и расправу над бедным бароном С., который сумел бы его как следует отделать, если бы мог возражать. Этот бедный барон, если верить лектору, допускает пришествие Прекрасного, в современном смысле, только в том случае, если система правления двух палат распространится по всей Европе и везде будет введена национальная гвардия. Это была главная острота всей лекции, вызвавшая взрыв особой веселости, типичной для духовных лиц, черные сутаны которых мелькают тут и там в этой весьма смешанной аудитории.

Может быть, я несколько демонстративно ушел после этой первой части, слабое резюме которой я здесь даю. Но меня подвинул на это пример нескольких слушателей, которые, по-видимому, подобно мне почувствовали, что достаточно уяснили себе вопрос о Прекрасном. Оттуда я пешком отправился к Риве, при чудной погоде, испытывая наслаждение от ходьбы после целого часа такого рода пленения.