Понедельник, 2 мая
Буассар сказал мне, что во Флоренции видел Россини, смертельно скучающего там.
В этот день обедал у Пьерре с Ризенером, его другом Лассю, с Фене и Дюрье. Я вынес из этого посещения грустное впечатление, не изгладившееся и на следующим день: чувство скрытой недоброжелательности этих людей ко мне. Под всем этим таится множество чувств, которые в известные минуты даже не стараются прикрыть маской... Я одинок теперь среди этих старых друзей. Есть масса вещей, которых они не прощают мне, и прежде всего тех преимуществ, какие случай доставил мне.
Имя ученика, которому покровительствует Давид, — Альберт Борель-Роже, сын Эмиля Роже, талантливого медальера, умершего в бедности. Он получил 1 февраля 1852 года половинную стипендию коммунального воспитанника в лицее Наполеона; его мать не может внести пятисот франков доплаты и просит о полной стипендии.
«Вольтер,— говорит Сент-Бев,— судя о Ги Патене по собранию писем последнего, высказался о нем слишком строго и не вполне справедливо. Вот что говорит Вольтер: «Он годится на то, чтобы показать, что современники, наспех записывающие новости дня, очень ненадежные свидетели для истории. Эти новости часто бывают лживыми или нарочито искаженными; кроме того, это множество мелких фактов кажется драгоценным только мелким умам». Мелкие умы,— добавляет Сент-Бев, —не люблю я, когда так говорят о других, особенно когда эти другие представляют собой целый класс, естественную группу; это очень удобная и простая манера дать понять, что сам ты относишься к другому разряду людей».
Я же, со своей стороны, думаю, что Сент-Бев, который сам принадлежит именно к этому разряду собирателей анекдотов, антипатичных Вольтеру, не прав, упрекая Вольтера за то, что тот нападает на целую, по его выражению, группу; несомненно, что глупцы образуют целую группу, по она не приобретает права на уважение в силу своей многочисленности. Совершенно естественно нападать на то, чего не любишь, не считаясь с тем, имеешь ли дело с целой группой или нет. Я, со своей стороны, согласен с Вольтером: я всегда ненавидел собирателей и рассказчиков анекдотов, в особенности вчерашних анекдотов, которые относятся как раз к разряду не нравящихся Вольтеру. Бедный Бейль свихнулся, питаясь ими. Это же составляет одну из слабостей Мериме, делающую его, на мой взгляд, крайне скучным. Надо, чтобы анекдот, как все другое, возникал в разговоре. Но относиться с интересом только к этому — значит подражать собирателям редкостей,— этой другой разновидности невыносимых людей, способных внушить отвращение к красивым вещам, заставляя наш взгляд разбегаться от их непомерного количества и путаницы, вместо того чтобы выделить небольшое число их после строгого отбора и поместить их в соответствующую обстановку.
Свободное копирование
