Пятница, 29 апреля
С раннего утра в Совете, по глупому делу о Булонском лесе. Префект просил меня тут же составить доклад,—я прочел его в конце заседания, и он был принят.
Заходил на выставку с Э. Лами за справками; оттуда — к Декану, которого застал в мастерской, среди страшного беспорядка; он показал мне замечательные вещи. Есть у него большая реплика его Иова, написанного для министерства; она так же хороша, как и маленький Иов, и, кажется, более закончена. Он показал мне своего Самаритянина на постоялом дворе: больного несут, чтобы уложить в горнице; на первом плане уводят лошадей, доставивших больного и его благодетеля; челядь выглядывает из окон,— словом, все характерные подробности налицо. Солнечный эффект тот же, что и всегда, — и всегда удачный. Эта устойчивая сила выразительности в самой монотонности является одной из величайших привилегий таланта. Другая картина, начатая в том же духе: Внутренний вид мастерской итальянского горшечника.
На мольберте большое полотно Бегство Лота, которое я не так высоко ставлю. Затем маленький очаровательный эскиз Агония Христа — множество фигур, приятное впечатление.
Но что мне кажется выше всего остального — это Давид, бегущий от преследования Саула. Один из воинов Саула, заблудившийся в пустыне, встречается с ним и, стоя по другую сторону потока, оскорбляет его и бросает в него камнями; пейзаж, композиция — все это прекрасно; описание бледнеет перед моим воспоминанием.
Свободное копирование
