Эжен Делакруа. Дневник - 308

Четверг, 14 февраля

Работал над Бесстыжей женщиной; вот уже десять или двенадцать дней, как я снова принялся за нее.

Я начинаю прямо-таки не переносить всяких Шубертов, этих мечтателей, разных Шатобрианов (этого я уже давно не терплю), Ламартинов и т. д. Почему это так? Потому что во всем этом нет правды. Разве влюбленный любуется на луну, когда он чувствует, что его любимая здесь, рядом с ним? Это хорошо тогда, когда она начинает ему надоедать. Влюбленные не плачут вместе; они не сочиняют гимнов бесконечному и мало заняты описаниями. Истинно упоительные часы пролетают быстро, и их не приходится заполнять на этот лад. Чувства в Размышлениях фальшивы, так же как и в Рафаэле того же автора [1]. Эти туманности, эта вечная грусть никого не изображают. Это школа больной любви. Это печальное явление, и, однако, женщины делают вид, что они без ума от этого вздора; все это только из приличия; они прекрасно знают, как быть с тем, что составляет сущность любви. Они превозносят сочинителей од и излияний, а сами завлекают и тщательно ищут мужчин, здоровых и падких к их прелестям.

В этот же день была г-жа Потоцкая со своей сестрой княгиней де Бово. Нагота моей Бесстыжей женщины и нагота Женщины с гребнем бросилась им в глаза. «Что кажется вам в этом особенно привлекательным,— вам, художникам, и вообще мужчинам? Что тут особенно интересного в сравнении со всяким другим предметом, взятым во всей его наготе и грубости, например в яблоке?»

Около половины пятого пошел повидать Бальтара в Сен-Сюльпис. Не застал его. Оттуда к чулочнику и т. д.

Гулял со стариком Изабэ[2]. Он прочел мне целую лекцию об очках. Это Шарль посоветовал ему завести очки со стеклами, разделенными на две части. Он сказал ему: «Меняй стекло, как только заметишь, что твои глаза хоть немного утомляются».

Если этого не делать, придется перескочить через номер, что со мной и случилось. «Если ты даже,— сказал он ему,— проживешь мафусаилов век, то и тогда еще будешь видеть достаточно хорошо». Он ест часто и понемногу: это ему полезно.

Суббота, 16 февраля

Был вечером у г. Гелоэса. Ни одной знакомой души; потчевали салонной музыкой. Убежал, как только представилась возможность.

Видел у него мою картину Положение во гроб, которую он освещает по вечерам специально сделанной для этого лампой. Она мне не разонравилась.

Воскресенье, 17 февраля

Весь день провел в каком-то вялом состоянии, занимаясь лишь скучными делами. Не делаю никаких приготовлений к путешествию в Голландию и в то же время весьма охотно занимаюсь живописью. Вечером обедал у г-жи Форже.