19 июля
Вольтер совершенно прав, говоря, что, раз язык окончательно установился в произведениях нескольких хороших писателей, в нем нечего больше менять. Довод очень прост, говорит он: если язык будет без конца меняться, дело кончится тем, что эти хорошие писатели станут непонятными. Довод этот действительно превосходен, потому что, если даже предположить, что с нововведениями языка или благодаря им и возникнут новые дарования, их появление будет очень малым выигрышем, если из-за них утеряется понимание старых шедевров. Кроме того, какой смысл обновлять язык? Посмотрите на значительных людей одной эпохи — не кажется ли вам, что язык разнообразится под их пером? Посмотрите на смежное искусство, на музыку; здесь язык насильственно не установлен. К несчастью, приходится признать, что изобретение нового инструмента или некоторые новые построения гармонии, ускользнувшие от предшественников, заставляют, не решаюсь сказать, продвинуть искусство вперед, но совершенно изменять для слуха значение или восприятие известных эффектов. Что же получается? То, что тридцать лет спустя шедевры устаревают и не вызывают больше волнения. А что могут современные музыканты поставить рядом с Моцартом и Чимарозой?.. И если даже предположить, что Бетховен, Россини и Вебер, последние из пришедших им на смену, не устареют в свою очередь, неужели мы должны принести в жертву восхищению ими тех великих мастеров, которые не только равны им по мощи, но которые вдобавок служили им образцами и сделали их тем, чем они для нас являются.
Свободное копирование
