Теперь обращусь к описанию главных моих занятий, а именно к работам на Московских водопроводах.
Помощником начальника Московских водопроводов был товарищ мой по Институту инженеров путей сообщения подполковник [Семен Егорович] Лавров, отец Гончаровой и ее сестры, которые застрелились в 1872 и 1873 гг.{} Недовольный тем, что не он был назначен начальником водопроводов, а также и смелостью моих изменений в предположениях Максимова по устройству водопровода, он, несмотря на хорошие со мною отношения, вскоре вышел в отставку и был заменен инженером путей сообщения капитаном Бернацкимн, человеком знающим, но нерешительным и не способным к начальствованию. Всем устроенным сооружениям Мытищинского водопровода и ремонтом на нем заведовал штабс-капитан Загоскин, лгун, взяточник, плохо учившийся и малоспособный. Производителями работ были по снабжению водой р. Москвы от Бабьего городка поручик [М. П.] Попов, а от Красного Холма штабс-капитан Бедряга. Первый плохо учился, но был способен, находчив на работах и усерден; второй хорошо образован, но ленив. Архитектором при водопроводах был Левестам{} (Матвей Юрьевич), приобретший впоследствии известность по участию в предприятии постройки Рыбинско-Бологовской железной дороги. Письмоводителем был произведенный из военных писарей Григорьев, малообразованный, но весьма усердный. По открытии Бабьегородского речного водоснабжения, им заведовал поручик Болговскойн, малоспособный. Все эти лица получали крайне скудное содержание; инженеры получали содержание по чину и сверх того на разъезды: Лавров 400 руб., а прочие по 150 р. в год, а архитекторы и письмоводитель получали содержания по 280 р. в год и ничего более. Средств для черчения не было почти никаких, а для письмоводства были чрезвычайно ограниченные.
{В III главе "Моих воспоминаний" я довольно подробно описал сооружение Московского водопровода, состояние его до 1836 г. и изобретенный мною способ постройки ключевых бассейнов в с. Больших Мытищах и привел приказ главноуправляющего путями сообщения графа Толя о значительной экономии, доставляемой этим способом постройки.} При первом моем посещении с. Больших Мытищ в 1857 г.[], я нашел, что перестраиваются 8 ключевых бассейнов, но не по вышеупомянутому дешевому способу, а по способу, предложенному Максимовым, по которому были перестроены бассейны No 1 и 43 прежде, чем мною был изобретен мой способ. Причина этого была следующая: в 1837 г. по перестройке по моему способу бассейна No 42, который доставляет весьма незначительное количество воды (около 1400 ведер в сутки), заметили дурной запах, выходящий из вертикальной трубы бассейна, из чего заключили, что изобретенный мною способ может быть употреблен с пользой при постройке бассейнов только над изобильными ключами. Главное управление путей сообщения, не желая, {основываясь на одном этом случае}, потерять все выгоды, доставляемые моим способом, предписало перестроить по моему способу еще два бассейна, которых ключи доставляют также мало воды; эта перестройка увенчалась успехом.
В 1846 г. по проекту, утвержденному Главным управлением путей сообщения, устроены были на Нижегородском водопроводе по моему способу 18 бассейнов, ключи большей части которых доставляли малое количество воды (все 18 доставляли в сутки около 40 т. ведер). Но в 1851 г., когда предположено было перестроить весь старый водопровод и в том числе разрушавшиеся ключевые бассейны в Больших Мытищах, Максимов, убежденный своими подчиненными, что будто бы вода имеет запах и в тех бассейнах, которые перестроены после No 42, представил проекты на перестройку бассейнов по своему способу, а Главное управление путей сообщения, вероятно, позабыв о существовании моего способа, утвердило эти проекты.
Подчиненные Максимова уверяли его, что вода в бассейнах, перестроенных по моему способу, портится, вероятно, из-за того, что перестройка их обходилась так дешево, что при производстве ее нечем было поживиться, а Максимов родился без чувства обоняния, и потому он им поверил на слово. К этому готовили Максимова еще задолго до перестройки водопровода, о чем я узнал в 1849 г. по следующему случаю. В этом году, по приезде моем из Венгрии, попался мне в руки мой послужной список; заметив, что из него исключено было описание изобретенного мною дешевого способа постройки ключевых бассейнов с отданным об этом в 1836 г. приказом графа Толя, {приведенным мною в III главе "Моих воспоминаний"}, я просил снова включить это описание в означенный список. Клейнмихель положил резолюцию:
Удивляюсь, что Дельвиг только через 13 лет надумался спросить мнение правления IV округа.
Оно отвечало, что мой способ неприменим ко всем бассейнам, а только к тем, где ключи изобильные; в бассейнах же, построенных по моему способу на ключах, дающих мало воды, она портится. Вследствие этого донесения, которое мог в правлении составить только Максимов, Клейнмихель оставил мою просьбу без последствий, а я тогда не хотел оспаривать донесение правления, конечно, не предвидя, что опять попаду на Московские водопроводы. Причины затхлости воды в бассейне No 42 были мною объяснены в напечатанном мною еще в 1839 г. сочинении под заглавием: "Mémoire sur quelques questions techniques, relatives au système de lancien aqueduc de Moscou"[].
В нем сказано было, что дурной запах воды в бассейне No 42 происходит от употребления без всякой надобности слишком большого количества леса на ростверк, который собственно и составляет бассейн по моему способу, и, действительно, ростверк следовало устроить собственно над ключом не более как в 1 кв. саж., вместо устроенного на всей поверхности прежнего бассейна в 18,7 кв. саж.
Найдя при первом посещении Мытищинских ключевых бассейнов перестройку восьми из них значительно подвинутой, я однако же счел более выгодным сломать все, что уже было произведено, и построить эти бассейны по моему способу, к чему приказал приступить немедля. Но так как чертежи проектов на перестройку бассейнов по способу Максимова были утверждены Главным управлением путей сообщения, то о сделанном мною распоряжении я донес Клейнмихелю и заявил Закревскому, входившему тогда во все подробности водопроводных работ. Закревский очень благодарил меня за экономию и сказал, что вполне уверен в моем знании и усердии, а потому просит меня всегда действовать так, когда я предвижу экономию в сооружении водопровода или могу придать ему большую прочность. Но через несколько дней я получил от него бумагу, в которой он, ввиду того, что чертежи проектов на перестраивающиеся восемь ключевых бассейнов утверждены Главным управлением путей сообщения, и что на производство работ по этим данным заключен контракт с подрядчиком, -- приглашал меня устраивать бассейны согласно означенным чертежам. Закревский не имел права вмешиваться в распоряжение работами, и я объяснил ему, что не могу исполнить его требования, так как уже большая часть произведенных работ разломана и сверх того я о своем распоряжении донес Клейнмихелю; что же касается до удовлетворения подрядчика, заключившего контракт на эти работы, то он дал мне подписку, что не будет претендовать против сделанных мною распоряжений. Закревский сказал мне, что он опасается, чтобы вода не приняла дурного запаха в бассейнах, перестраиваемых по моему способу. Я доказал ему всю нелепость этого предположения, на что он мне сказал:
-- Да ведь это говорили мне ваши же инженеры.
Тогда я просил его снестись с Клейнмихелем, чтобы перестройку водопровода поручили тем, кто ему это говорил, так как из его слов я заключаю, что он им доверяет более, чем мне. {Закревский кончил разговор словами:
-- Верю Вам более, чем другим}, делайте как знаете.
Свободное копирование
