Немедля по приезде в Москву, я представился генерал-губернатору Закревскому, который принял меня весьма любезно и просил, чтобы я принял должность председателя архитектурного совета комиссии для построения в Москве храма во Имя Христа Спасителя, на что я согласился и 28 июля по Высочайшему повелению был назначен на эту должность, от которой уволен 28 декабря 1861 г. по переходе моем на службу в Петербург.
Жалованья по этой должности не полагалось и, несмотря на постоянное ко мне благоволение Закревского и следовавших за ним генерал-губернаторов, я никакой награды за с лишком 9-летнее исправление означенной должности не получал. Впрочем, она не требовала большой деятельности; {чтобы более не возвращаться к описанию моих 9-летних занятий по званию председателя архитектурного совета, я теперь же расскажу способ управления постройкой Храма Спасителя}. Вся постройка была вверена главному архитектору Константину Андреевичу Тону{}, жившему в Петербурге и приезжавшему только на несколько дней в Москву. Постоянно за постройкой наблюдал его помощник с подчиненными архитекторами. Главное наблюдение за постройкой было поручено комиссии, в которой председателем был московский военный генерал-губернатор, а вице-председателем и членами наиболее почетные лица Москвы; в это время вице-председателем был действительный тайный советник I класса князь Сергей Михайлович Голицын, слывший самым богатым человеком в Москве. При комиссии был учрежден архитектурный совет из инженеров и преимущественно из лучших и наиболее заслуженных московских архитекторов.
Обязанность этого совета состояла в рассмотрении и поверке подробных проектов и смет, представляемых в комиссию Тоном и его помощником. Влияние совета на производство работ было весьма незначительное; Тон, поневоле покоряясь тем замечаниям совета, которые явно указывали излишество в сметных исчислениях, редко подчинялся замечаниям, требовавшим изменения рисунка или способа постройки. В последних случаях Тон строил по-своему, а совет, не имея права контролировать исполнение работ, должен был оставлять это без последствий. Тон и его помощники не жалели денег для придания прочности всем частям храма и в большей части случаев протестовали, когда совет находил возможным предлагаемый ими способ постройки заменить более дешевым. Тон вообще не любил инженеров путей сообщения, но, не смотря на частные столкновения со мной, меня жаловал. Он часто спрашивал меня, из-за чего я бьюсь постоянно, сберегая казенные деньги, причем излагал какую-то особую политическую экономию, по которой выходило, что чем более издержится на возведение сооружения, тем лучше. В 1872 г. я осматривал продолжавшуюся постройку храма и видел, что многое, предложенное Тоном и устроенное вопреки замечаниям совета еще в бытность мою в Москве, хотя и стоило очень дорого, но зато, действительно, прочно и соответственно цели, что меня очень порадовало. {В настоящее время архитектурный совет упразднен.}
Кстати упомяну теперь же еще о другой мне порученной должности, по которой также не было положено никакого жалованья и по которой еще менее было дела. 19 октября 1852 г. я был назначен членом комитета, Высочайше утвержденного для надзора за устройством фабрик и заводов в Москве и ее уезде. Обязанность моя по этому званию состояла в осмотре устанавливаемых паровых машин, {как новых, так и в замене старых}. Эти осмотры случались очень редко.
Свободное копирование
