Жена моя, хотя очень приятно провела лето 1850 г. в деревне сестры, не хотела, однако, ехать туда летом в 1851 г.; надо было нанять ей дачу, которую я нашел близ Лесного института. Болезненное ее положение не дозволяло нам оставаться далее в нашей сырой городской квартире, а потому я и в городе нанял новую квартиру на углу Знаменской и Итальянской, в доме бывшем Илличевского, {где теперь трактир}. В начале мая мы переехали на дачу и вытерпели страшный холод; 10 мая выпало много снегу, который лежал три дня. В конце мая семейство Клейнмихеля отправилось в курское имение и в первый раз проехало значительное протяжение по железной дороге, что, однако же, не обошлось без приключений, так как и дорога не была готова, и на ней не были еще размещены сторожа. Впрочем, при этих приключениях, кажется, не было несчастия с людьми.
Я получил предписание ехать в Екатеринослав, где ожидать приезда Клейнмихеля, чтобы, по осмотре работ на порожистой части Днепра, сопровождать его в дальнейшем его путешествии. В Москве у Клейнмихеля часто бывал родственник его первой жены, служивший по почтовому ведомству, [Алексей Николаевич] Зубов, который, {просто сдуру}, сказал Клейнмихелю, что его все боятся, за исключением его подчиненных инженеров путей сообщения. Этого достаточно было, чтобы заставить Клейнмихеля ругать всех инженеров, которые его встречали по дороге в Екатеринослав. В словах Зубова была доля правды; инженеры свыклись с бранью Клейнмихеля и обращали на нее менее внимания, чем чины других ведомств. На всем протяжении от Москвы до Екатерино слава все губернаторы вычищали губернские города, а уездные исправники и окружные начальники государственных имуществ, задолго до проезда Клейнмихеля, ожидали его на границе своих уездов и округов.
В Екатеринославе всех более страшился приезда Клейнмихеля губернатор [Андрей Яковлевич] Фабр, {о котором я говорил уже выше}. Новый же управляющий IX (Екатеринославским) округом путей сообщения Осинский считал Клейнмихеля за великого человека; когда я ему указывал на необходимость перечертить не совсем чистые планы, имеющие быть представленными Клейнмихелю, и на некоторые другие предметы, с целью угодить последнему, Осинский находил, что я слишком дурного мнения о Клейнмихеле, и не верил, чтобы он стал обращать внимание на такие пустяки. Фабр так же, как и в прошлом году, в ожидании Клейнмихеля, надевал парадный мундир при каждой фальшивой тревоге {о скором приезде последнего}. Раз утром он приехал на мою квартиру, которая была та же, как и в прошедшем году, и, не застав меня дома, явился в парадной форме к Осинскому, у которого, найдя меня, объявил, что Клейнмихель сейчас будет. Я его успокаивал уверением, что курьер Клейнмихеля приедет ко мне за 12 час. до его приезда, но он мне отвечал, что теща секретаря приказа общественного призрения приехала в Екатеринослав и объявила, что она перегнала курьера Клейнмихеля. Курьеры последнего ездили не медленнее фельдъегерей, а потому я спросил, на каких же лошадях скакала упомянутая дама, чтобы обогнать курьера; оказалось, на собственных; самому Фабру показалось тогда смешным его предположение
Свободное копирование
